В свое время бытовала шутка «В действительности все было совсем не так, как на самом деле». За этой абракадаброй в Союзе скрывался намек на то, что излагаемые официально факты заведомо искажены в угоду властям и идеологам-мозгопромывателям.
Однако искажение исторических фактов оказалось необходимым отнюдь не только для всяких Ильичевых, Сусловых, Шауро и им подобных. В диссертации ученого – историка Д. Альшица вскоре после войны было доказано, что государь всея Руси Иван Васильевич IV самолично корректировал текст последнего тома составленной по его повелению всемирной истории. Этот том, хранившийся в Публичной библиотеке им. Салтыкова-Щедрина в СПб, как раз относился к периоду правления этого монарха. То, что поправки (весьма существенные) были внесены собственной рукой великого князя, доказал именно Альшиц, причем оказалось, что это – едва ли не единственный документ с рукописными пометками самого Ивана Грозного. Целью поправок было обелить для потомков деяния монарха по ликвидации боярской фронды, являвшейся большей частью продуктом больного воображения царя.
А вот несколько фактов, которые могут если не разрушить, то заметно поколебать наши устоявшиеся со школьных лет представления о некоторых моментах истории.
Несколько лет назад мы с женой посетили Лондон и не преминули осмотреть знаменитый Тауэр. Обслуживание экскурсантов в этом историческом комплексе возложено на иоменов – по традиции эти представители мелких землевладельцев и арендаторов не столько охраняли, сколько именно обслуживали с давних времен это королевское владение и государственную тюрьму для важнейших преступников. Взглянув на размещенную в центре комплекса Тауэра башню, оштукатуренную белой известкой, я спросил у одного из иоменов, та ли это Белая башня, в которой по приказу Ричарда Глостера были убиты сыновья короля Эдуарда. Иомен хитро прищурился и задал мне вопрос: «А откуда вы взяли, что эти дети были умерщвлены по приказу Ричарда?». Я, смутившись, пробормотал что-то вроде: «Ну как же… Так написано в хрониках Холиншеда. Ну и Шекспир в «Ричарде III…». Иомен презрительно махнул рукой: «А-а, они ведь служили Ланкастерам». Глядя на мое растерянное лицо, он наклонился ко мне и доверительно сообщил: «Если вы зададите такой вопрос в Йорке, вам скажут, что это все выдумка, а если вы спросите об этом в Ланкашире, вам подтвердят, что Ричард виновен в убийстве. Наука не дает точного ответа на этот вопрос».
Я вспомнил, что действительно все данные о кровавых преступлениях Ричарда Глостера, он же Ричард Йоркский, он же король Ричард Третий, основаны на пьесе Шекспира и ее многочисленных постановках и экранизациях, на романе Р.Л. Стивенсона «Черная стрела» и т.п. Я попытался довести до сведения йоркского иомена на моем убогом английском, что в прошлом России, откуда мы родом, имела место столь же сомнительная история с убийством царевича Дмитрия – сына Ивана Грозного – якобы по наущению будущего царя Бориса Годунова. Утверждение о виновности Бориса в смерти царевича в основном базируется на исторических хрониках Н.М. Карамзина, а в нашем сознании оно превратилось в убежденность благодаря гениальной драме Пушкина (следовавшего за Карамзиным) и трилогии А.К. Толстого (шедшего за Пушкиным).
Итак, Пушкин шел за Карамзиным, а Шекспир – за хронистом Холиншедом… Ни один суд не принял бы таких доказательств виновности короля и царя! Победившие в войне Алой и Белой Розы Ланкастеры постарались (и преуспели в этом) уничтожить почти все документальные свидетельства правления Ричарда Йоркского, так что современным историкам приходится по крупицам собирать данные о недолгом его царствовании. Поэтому столь недостоверны всякого рода доказательства в пользу той или иной версии. Вопреки Холиншеду, откровенно обслуживавшему Тюдоров из рода Ланкастеров, установлено, например, что «изверг и убийца» Ричард… основал Лондонский университет! И активно поддержал английского первопечатника Кекстона.
Шекспиру (кстати, тоже жившему в эпоху Елизаветы Тюдор) пришлось, за неимением других источников, базироваться на писаниях хрониста Холиншеда. Не очень-то достоверными данными пользовался и Н.М. Карамзин, поскольку при Петре I, яро боровшемся с боярской стариной Руси, были просто уничтожены многие документы времен династии Калиты (к которой принадлежал и Иван Грозный). Еще до Петра многие документы погибли в Смутное время; многое пожгли и раскольники в своих скитах… Источниками для Карамзина были в большой степени слухи, доносы, сомнительные свидетельства и – не в последнюю очередь – народная молва. Рукопись, подобная «последнему сказанию» Пимена в Пушкинском «Борисе Годунове», увы, не сохранилась…
До сих пор многие историки сомневаются, был ли воссевший на короткое время на
российский престол якобы сын Ивана Грозного действительно Лжедмитрием. Есть ряд доказательств в пользу его подлинности (впрочем, эти доказательства столь же мало достоверны, как и доводы защитников правомерности приставки «Лже»). И сегодня не находят ответа многие вопросы. Например, почему самозванец, придя к власти, почти никак не удовлетворил притязания поляков, фактически посадивших его на московский трон? Ведь этим он резко оттолкнул их от себя и лишился военной поддержки! Почему он решил не восстанавливать «Юрьев день» – право свободного перехода крепостных от одного хозяина к другому в определенный день года, упраздненное Иваном IV? Ведь этим он оттолкнул от себя простой народ, поддержавший его в борьбе за власть и даже с надеждой именовавший его «Царь Юрий»! Почему его мать Мария Нагая, настоятельница одного из монастырей и вполне независимая личность, признала его своим сыном? Ведь царя Бориса уже не было в живых и ей некого было опасаться!
Эдвард Радзинский в книге «Мучитель и тень» из серии «Загадки истории» высказал гипотезу происхождения Лжедмитрия. Радзинский полагает, что еще в детском возрасте отпрыск одной из боярских фамилий, уничтоженных Иваном Грозным, был спрятан оппозиционными к трону боярами в одном из монастырей, хорошо воспитан, причем ему внушили, что он в действительности – царский сын Дмитрий, который должен скрываться до времени от пытающегося его убить Бориса Годунова. Таким образом, Григорий (или как там его в действительности звали) был искренне убежден в том, что он – подлинный Дмитрий, законный потомок рода Калиты и сын Ивана IV! Этим Радзинский объясняет его нежелание отменять ненавистные народу установления царя Ивана и отказ потрафить полякам…
Другим примером расхождения традиционной точки зрения на историческую личность с реальностью является фигура Александра Ярославича, прозванного Невским. В сознании народа, особенно после создания Эйзенштейном и Прокофьевым знаменитого кинофильма, в образе Александра Невского воплощается фигура радетеля о безопасности и благе народа, скромного в быту молодого красавца, предпочитающего мирный труд до тех пор, пока народ не призывает его встать за поруганные русские земли и возглавить народное ополчение и небольшую новгородскую дружину. И он встал и спас…
А что говорят об этом человеке и его деяниях историки (в частности, Л.Н. Гумилев)? Александр Ярославич, несомненно, умный и храбрый человек, был снедаем изрядным честолюбием. Роль князя Переяславского его явно не устраивала. Он стремился стать великим князем и владеть обширными землями. Однако для этого нужно было заручиться поддержкой наместника монгольского хана на Руси, который, собственно, и был владетелем практически всех русских земель. И Александр Ярославич придумал хитрый ход: будучи сиротой, он пошел в… приемные сыновья к самому Батыю! Батый явно благоволил к храброму князю – победителю в битве на Неве – и оказывал ему всякие знаки внимания. Когда новгородцы обратились за помощью к Александру, прося его возглавить их дружину, чтобы отбиться от тевтонских рыцарей, Александр сразу понял, что с помощью немногочисленной, плохо вооруженной и недообученной дружины и добровольцев с дрекольем ему не удастся справиться с профессиональной армией псов-рыцарей, уже разгромивших Изборскую и Псковскую боевые дружины. И князь обратился за помощью к своему приемному отцу. Тот, понимая, что в случае падения Новгорода перед ним встанет грозный, хорошо вооруженный противник, послал под руку Александра татарскую конную дружину. Это были легко вооруженные, но умелые воины, многие из которых на охоте попадали стрелой белке в глаз. Вот эти-то профессионалы и решили судьбу боя на Чудском озере.
Конечно, роль новгородских дружины и ополчения, сражавшихся не щадя живота своего, умалять не следует, но не дрекольем или, там, оглоблей былинного Васьки Буслаева (вспомните молодого Охлопкова в этой роли) поколотили русичи тевтонских рыцарей! В сцене противостояния тяжело вооруженных рыцарей новгородским силам на непрочном льду озера, явно не хватает татарских лучников, которые, спешившись, оттеснили тевтонов на тонкий лед. На его поверхности легко вооруженные и лишенные брони воины сумели удержаться, в то время как рыцари в доспехах проломили лед и действительно пошли ко дну. Вы, уважаемые кинозрители, видели татарских лучников в этом фильме? Я – нет. Это ведь были не предки казанских татар (поименованных так по историческому недоразумению), а явные иноземцы, выходцы из далеких Китая и Монголии. Поднимать их на щит очень не хотелось создателям фильма и тому, кто гигантской фигурой возвышался над ними…
Сравнительно недавно Александр Ярославич канонизирован русской православной церковью и стал святым… Учитывалась ли при канонизации информация Л.Н. Гумилева?
Но тут я подумал: а следует ли в данном случае, так сказать, срывать всякие покровы? Есть ведь и другая точка зрения. Чтобы окончательно не разувериться в высоком предназначении нашей цивилизации, человеку нужны маяки, светящие во мраке современности (извините за высокопарность). Ему нужны прекрасные образцы беззаветной храбрости, бескорыстия, самоотверженности, любви к ближнему. Каждый из нас хочет верить в существование таких примеров в истории цивилизации, которым хотелось бы подражать. И тут создаются образы исторических личностей, очищенные от всякой скверны, от корыстных побуждений, от мелочной суеты и т.п., которые и устанавливаются перед нами наподобие позолоченной статуи Жанны д’Арк на улице Риволи в Париже. Такой идеальный образ Александра Ярославича, имеющий мало общего с реальной личностью, и может быть канонизирован без всяких возражений. Именно этот образ святого и воплощен в фильме Эйзенштейна великим актером Николаем Черкасовым.
Разумеется, все сказанное выше не имеет отношения к рассуждениям о Ричарде Третьем, Иване Грозном и Борисе Годунове.
Приведенные здесь данные и соображения не столько служат целям ниспровержения основ или демонстрации эрудиции автора, сколько являются попыткой зародить здоровый скепсис у выходцев из Союза по отношению ко всякого рода историческим и псевдоисторическим материалам как научного, так и художественного порядка. Иначе говоря, читая, например, Балашова, Яна, Злобина, Пикуля или труды советских историков, – будьте настороже и не принимайте на веру все опубликованное. Считайте исторический фон произведения лишь одной из версий события, подчас не самой достоверной.