Я живу в Америке уже 10 лет. Но до сих пор люблю мысленно побродить по улицам родного города – Гоголя, Дерибасовской, Пушкинской, – подойти к археологическому музею и спуститься к бульвару. Люблю полистать красочный альбом, который купил еще в Одессе. Вот скульптурная группа «Лаокоон» (см. рис. 1): оголенный атлет и две фигуры поменьше обвиты змеями; мускулы напряжены и рельефны, на лицах страдание. Каждый раз, даже на фотографии, подмечаю новую деталь: раздутые от напряжения вены, абсолютно естественную морщинку живота…
О Лаокооне с многочисленными подробностями рассказали древнегреческий поэт Гомер и римский поэт Вергилий. И я, вслед за ними, предлагаю вернуться в те времена. Для начала, несколько слов о Древней Греции и местах, где разворачиваются описанные ниже события.

Спарта

Греция состояла из множества независимых городов, каждым из которых правил свой царь. Согласно Гомеру, царю Менелаю удалось объединить сотни городских поселений и создать могущественное государство с центром в г. Спарта.
Спарта становится первым городом Эллады – городом поэзии и музыки, городом досуга и пышных праздников, обеспеченных трудом «податных сословий». Графическая реконструкция древних развалин позволяет нам увидеть фрагмент храма, построенного 3000 тыс. лет тому (см. рис.2) и убедиться в том, что и строителями спартанцы были отменными.
Но постепенно главным делом Спарты становилась война. В состав войска входили все дееспособные мужчины. Уклонившихся от военной службы отдавали в рабство.
Великолепное изобретение спартанцев – железные деньги в виде металлических прутков весом по 625 грамм, которые не годились для перековки и переплавки. Их невозможно было спрятать или накопить, превращать в сокровища или менять на иностранную монету. Иностранец в Спарте, каким бы капиталом он ни обладал, не мог ничего купить – ни товар, ни благосклонность властителей. За накопление золота и серебра полагалась смертная казнь. Спартанцы также установили «драконовский» обменный курс серебра к железу – 1 к 1200. Соответственно, крупные сделки могли быть только публичными, поскольку деньги пришлось бы возить подводами. А в этом случае пришлось бы объяснять, откуда они взялись. Такими деньгами невозможно было брать взятки. Теряли смысл воровство и грабеж – много денег невозможно ни сохранить, ни унести. «Прозрачность» финансовой системы и ее обособленность избавили Спарту от коррупции и мздоимства.
Спартанцы пили только из своих сосудов, наполняемых не больше нормы. Поэтому в Спарте не было места пьянству и сквернословию.
Несколько слов об уникальной системе спартанского воспитания. Системе, делавшей упор не на умственное развитие, а на силу, выносливость, максимальную готовность к жизненным трудностям. Прививание этих качеств начиналось с первых дней жизни ребенка: в младенческом возрасте его никогда не пеленали и не укрывали, оставляя на солнце, ветре или дожде. Когда ребенок подрастал, его отучали от страха перед темнотой и одиночеством, запирая в темные помещения на целые сутки, а также отучали от капризов и нытья, наказывая палкой. В семь лет мальчиков отнимали у родителей и воспитывали сообща, приучая к суровой, военной дисциплине. Они спали без одеяла на соломе или камышах, которые наламывали себе сами.
В военных школах воспитывалось множество детей знатных иностранцев, оказывавших услуги Спарте, внебрачные дети аристократии, приобретавшие в будущем статус адъютантов при воинах-спартанцах, а также статус полноправных граждан за доблесть в бою.
Воспитание спартанских девушек мало чем отличалось от юношеского. Их учили бегать, прыгать, бороться, метать диски и дротики; они учились также танцам и пению. Причем физические упражнения по своей сложности не уступали мужским. Это объяснялось тем, что от здоровых и сильных супругов и дети будут сильными и здоровыми.
Утвердившись в IХ веке до н.э., Спарта создает все условия для воспитания нескольких десятков физически сильных и военно-обученных поколений, которые уже в V-IV веках сумели подчинить себе всю Грецию. Однако спартиаты не были готовы принять на себя власть управления в силу ограниченности своего культурного и образовательного уровня. Великий народ оказывается беспомощным в условиях мирного существования: происходит полное растление нравов и падение всех жизненных устоев общества. Следствием этого стало ослабление некогда сильнейшего государства, которое даже не оставило после себя никакого культурного наследия.
В последующие тысячелетия потомки не забывали Спарту. Ее порядкам пытались следовать в Венецианской республике, во времена Французской и Американской революций, в нацистской Германии и даже Стране Советов.

Троя

Троя находилась на берегу Эгейского моря к югу от Дарданелл. Для нас она навсегда связана с именем немецкого предпринимателя-миллионера Генриха Шлимана. Его еще в детстве захватила романтическая мечта о древней Трое, и он решил потратить свое довольно значительное состояние на поиски исчезнувшего города. Его задачу усложняло то, что поселение под названием Троя нигде не упоминалось после 355 года н.э., и его точное местоположение и даже само существование не подтверждалось убедительными фактами.
Но Гомер весьма точно описал Трою, дав при этом описание окружающей местности. Опираясь на эти данные, Шлиман начал свои поиски. Не обнаружив никаких следов города во время своих первых раскопок в Турции, он обратил внимание на насыпной холм неподалеку от города Гиссарлык. Местные предания убеждали его в правильности выбора. Шлиман совместно со своей молодой женой-гречанкой и примерно сотней местных рабочих приступил в 1871 году к раскопкам на новом месте. Они продолжались в течение почти 20 лет, вплоть до его смерти.
Шлиман был восторженным археологом-любителем, но работа его отличалась крайней несистематичностью. Во время проведения раскопок он бездумно уничтожал находки, которые подлежали тщательному научному анализу. Кроме того, он удалял с места раскопок предметы, не описав в документах места, где они были найдены. Только благодаря помощи квалифицированного археолога Вильгельма Дорнфельда во многом стала проясняться запутанная история города и его структура. Шлиман и Дорнфельд обнаружили девять археологических слоев, каждый из которых представлял собой новую Трою, построенную на обломках предшествующей. Они пронумеровали их, начиная с Трои I, самой древней, и кончая Троей IX, построенной в римские времена. Позже археологи усовершенствовали эту систему, установив множество второстепенных слоев, общее число которых достигло 46. Было установлено, что гомеровская Троя – седьмая по счету. Этот слой был разрушен огнем, состояние найденных там человеческих останков свидетельствует о том, что горожане умерли насильственной смертью около 1250 года до н. э. Эта дата считается большинством ученых временем падения Трои. Вид Трои (компьютерная реконструкция седьмого слоя) приведен на рис. 3.
Через три года после начала раскопок произошло событие, существенно изменившее рутинное течение работ. Шлиман натыкается на большой клад. Он считал, что обнаружил сокровища царя Приама. (Позднее было выяснено, что клад был зарыт задолго до начала Троянской войны). До нас дошла фотография жены Шлимана, украшенной золотыми изделиями клада (см. рис.4). В дальнейшем содержимое находки называли «золотом Шлимана». Судьба его сама по себе достаточно интересна и на ней нам стоит немного задержаться.
Итак, Шлиман раскопал 8000 золотых изделий. В тайне от турецкого правительства он вывез их в Германию, где последующие 70 лет они хранились в Древнеисторическом музее Берлина. В 1943 году по распоряжению Гитлера их вместе с другими драгоценности перевезли в Зенитную башню берлинского зоопарка. Отсюда 22 ящика сокровищ в 1945 году были вывезены в Москву в Пушкинский музей. Они хранились в секретных сейфах и не демонстрировались. Первую выставку музей сделал лишь в 1996 году. В настоящее время часть сокровищ экспонируется в петербургском Эрмитаже. Страсти вокруг «золота Шлимана» бушуют до сих пор. На него претендуют (и не без оснований): Турция, Греция, Германия и даже частично Англия.

А теперь – снова Гомер

Итак, на свадьбу простых смертных Пелея и Фетиды были званы все боги, кроме богини раздора Эриды. Желая отомстить, Эрида подбросила гостям золотое яблоко с надписью "прекраснейшей". Между богинями Афиной, Афродитой и Герой разгорелся спор о том, кому из них должно принадлежать яблоко. Парис, сын царя Трои, разрешил этот спор, отдав яблоко Афродите, обещавшей ему в награду любовь самой прекрасной женщины на земле Елены – жены царя Спарты Менелая.
Богиня помогла Парису похитить Елену. Переговоры о возвращении Елены закончились неудачей. Тогда почти из всех областей и городов Греции собралось ополчение численностью до 100 000 воинов, 1186 кораблей, и началась осада Трои, длившаяся более девяти лет. Троянцев было вдесятеро меньше, но крепость оставалась неприступной. Чтобы ускорить падение Трои, греки похитили из храма Афины палладий, защищавший троянскую твердыню от врагов (древнее изображение или деревянная статуя богини Афины-Паллады, покровительницы города, со щитом и поднятым копьем). Кроме того, хитроумный Одиссей предложил следующий выход: изготовить такого громадного деревянного коня (см. рис 5), в котором могли бы спрятаться самые опытные воины греков. Все же остальные войска должны будут прекратить осаду, покинуть лагерь, отплыть от берега и укрыться за близлежащим островом. Троянцы ввезут в город коня, а ночью из него выйдут воины и откроют ворота города тайно вернувшимся грекам. Одиссей уверял, что только таким способом можно овладеть Троей.
И вот греки сняли осаду. Ликуя, вышли все осаждаемые и пошли к покинутому стану греков. Там кое-где догорали еще постройки. В изумлении остановились троянцы, увидев деревянного коня, смотрели на него и терялись в догадках, что это за изумительное сооружение. Они захотели ввезти его в город и поставить на Акрополе. Тут перед спорящими появился жрец Лаокоон. Он стал горячо убеждать своих сограждан уничтожить коня: «Бойтесь данайцев, дары приносящих». Лакоон схватил громадное копье и бросил в коня. Содрогнулся конь от удара, и глухо зазвенело внутри его оружие. Но помрачили боги разум троянцев, не услышали они звона оружия и все-таки решили ввезти коня в город. Тем более, что они поверили рассказу грека Синона о том, что конь был оставлен греками только для того, чтобы умилостивить Афину, разгневанную похищением из Трои палладия.
А вскоре на море показались два чудовищных змея. Быстро плыли они к берегу. Их тела извивались бесчисленными кольцами на морских волнах. Высоко поднимались красные, как кровь, гребни на их головах, а глаза сверкали пламенем. Выползли змеи на берег, где жрец Лаокоон с сыновьями приносил жертву богу моря Посейдону.
Вот как описывает дальнейшее Вергилий в «Энеиде»:
Змеи же прямо
к Лаокоону ползут
и двоих сыновей его прежде,
в страшных объятьях сдавив,
оплетают тонкие члены.
Язвят, разрывают зубами,
к ним отец на помощь спешит, копьем потрясая,
гады хватают его и огромными кольцами вяжут,
дважды вкруг тела ему
и дважды вкруг горла обвившись.
Так погиб Лаокоон, увидев прежде ужасную смерть своих ни в чем не повинных сыновей…
Троянцы поняли этот знак, как наказание за непочтение к Афине и принесенному в дар богине коню и поспешили ввезти его в город на свою погибель. Участь Трои была решена. Ночью из глубин коня вылез Одиссей с соратниками, открыл городские ворота и впустил в город греческое войско. По грандиозному отблеску пожарищ узнали окружающие народы, что пала Троя. Могущественнейшая крепость была разрушена, все мужское население перебито, а женщины обращены в рабство.

***

Многие художники и скульпторы древности пытались создать образ Лаокоона. Так, например, фрески с изображением Лаокоона были найдены при раскопках Помпеи. Но, как повествует в своей «Естественной истории» римский писатель и ученый Плиний Старший, во дворце императора Тита находилась скульптура, наиболее полно и выразительно отразившая и воплотившая в себе этот миф. По словам Плиния, Лаокоона, его сыновей и удивительные изгибы змеиных тел сделали из одного камня величайшие скульпторы с острова Родос – Агесандр, Полидор и Афинодор. Время создания точно установить не удалось – где-то от III до I ст. до н. эры. Плиний считал, что они изваяли «лучшее из всех произведений живописи и ваяния».
Возможно, именно на эту скульптуру наткнулся 500 лет тому назад никому дотоле не известный итальянский крестьянин Феличе де'Фредди. Вскапывая свой виноградник в окрестностях Рима, он неожиданно натолкнулся на подземную пещеру, а в ней на замечательную скульптурную группу. Вначале высвободилась из земляного плена рука, потом появилась голова немолодого бородатого мужчины, затем показались вздувшиеся кольца змеи. Мрамор был чистый, белый, красивый, словно статуя и не лежала в земле. Новость о необыкновенной находке (а это было изображение легендарного троянского жреца Лаокоона) мгновенно распространилась по всему Риму. Со всей округи к винограднику потянулось столько людей, что вокруг ямы даже пришлось выставить охрану. Вскоре прибыли ватиканские стражи, так как папа Юлий II еще за несколько лет до этого оставил за собой право приобретать все понравившиеся ему статуи.
Папа вошел в историю, как один из наиболее воинственных первосвященников. Его понтификат был непрерывной чередой военных походов, в которых он часто лично принимал участие, сражаясь в первых шеренгах своей армии. Он вел продолжительные войны с Францией и Германией. На его стороне были Испания, Англия, Швейцария, Венеция и группа небольших итальянских княжеств. Сохранилось свидетельство современников Юлия о том, что, нацепивши на себя меч и шпагу, он бросил в Тибр ключи первосвященника и гневно выкрикнул: «Пускай нас защитит меч, если ключи святого Петра оказались бессильными».
Но папа известен и как щедрый меценат искусства. При нем, в соответствии с планами архитектора Браманте, начато строительство собора святого Петра (интересно отметить, что оно продолжалось дальше на протяжении времени правления 22 Пап!), Микеланджело расписал плафон Сикстинской капеллы, начал работы над роскошным надгробием Юлия II и прекрасным куполом, венчающим Ватиканский собор.
Естественно, что Юлий II купил найденную скульптурную группу у владельца виноградника, положив ему пожизненное вознаграждение 600 дукатов золотом ежегодно. По просьбе папы великий Микеланджело, восхищавшийся этой скульптурной группой, отличающейся исключительным динамизмом, чистотой линий и глубоким эмоциональным страданием, приступил к ее исследованию. После осмотра «Лаокоона» он пришел к выводу, что три фигуры (вопреки сообщениям Плиния) изваяны не из одного, а из двух кусков мрамора. Он насчитал четыре скрепы – прямоугольные пластинки, с помощью которых на мраморных статуях присоединяются к корпусу отдельно изваянные части тела. И если на статуе обнаружены такие скрепы, то можно почти смело говорить, что это копия, выполненная в мраморе с оригинала, который был сделан из бронзы. Кстати, и первая копия скульптурной группы была сделана тоже из бронзы. Ее выполнил по восковой модели Браманте.
Первым реставратором «Лаокоона», найденного без правых рук отца и младшего сына и без правой кисти руки старшего сына (см. рис.6), был Бачо Бандинелли. Ему же Лев Х в 1515 году заказал копию для вручения ее французскому королю Франциску I, когда тот после победы при Мариньяно потребовал от папы уже ставшую известной скульптурную группу. Интересно, что свою реставрацию Бачо не внес в оригинал, а сделал это только в копии. Ныне работа Бандинелли находится в музее Уффици во Флоренции.
Когда папа все-таки пожелал реставрировать оригинал, Микеланджело рекомендовал ему с этой целью своего ученика и помощника Монторсоли, который и занялся работой сначала в глине. Для правой, поднятой руки Лаокоона было предложено несколько проектов. Приставленные теперь к оригиналу, признанные правильными, реставрированные части принадлежат скульптору XVIII в. Корнаккини. В 1503 г. Лаокоон помещен в одном из четырех кабинетов, пристроенных к углам Бельведерского двора.
Кроме знаменитой группы, сохранилось еще в разных местах несколько фрагментов более или менее близких ее копий, в том числе голова Лаокоона в Петербургском Эрмитаже, и целый ряд воспроизведений ее в виде рельефов, монет, статуэток, ваз и т. п.
В 1796 году во время итальянского похода Бонапарта «Лаокоон» был увезен в Париж и находился там девятнадцать лет.
В чем же секрет неизменного интереса к группе на протяжении столетий? Родосские скульпторы для своего произведения выбрали один из самых потрясающих сюжетов Троянской войны (хоть он и не связан с битвой), и мастерство их оказалось на высоте самого сюжета. Ни один мускул Лаокоона не остается спокойным, все члены извиваются в нечеловеческом страдании, судорожно искаженная голова представляет зрелище почти невыносимое. Лицо Лаокоона изборождено конвульсивными складками, выраженными в волнующих линиях.
До сих пор не умолкают споры о том, как выглядят недостающие детали скульптуры. Большинство археологов-классиков предпочитают видеть Лаокоона и младшего сына закинувшими руки за голову, первого – от боли, второго – в предсмертной агонии. По их мнению, Лаокоон уже обречен на гибель и сознательно не борется, находясь всецело под влиянием страшной боли от змеиного укуса, поражающего его, подобно молнии. Правая рука младшего сына не была закинута, а искала точки опоры, так как вся фигура сшиблена с ног и приподнята кольцами змеи. Лаокоон представлен нагим, сидящим на возвышении о двух ступенях (может быть, на жертвеннике), на которое свалилась его одежда. По ту и другую стороны от него – два его сына различного возраста, также почти совсем нагие. Все три фигуры обвиты – главным образом, по ногам и рукам – двумя громадными змеями, из которых одна жалит Лаокоона в левое бедро, а другая впилась в правую часть груди младшего сына, стоявшего вправо от отца на ступеньках возвышения, но приподнятого кольцом змеи, привязавшим его правую ногу к правой ноге отца. Лаокоон от боли корчится и кидается в противоположную укусу сторону, стараясь, вместе с тем, инстинктивно разорвать как руками, так и ногами, опутавших его змей. Голова следует общему судорожному движению тела. Лицо искажено страданием, рот полуоткрыт, но, как прекрасно указал физиолог Генке, не кричит, а, как на то указывают приподнятая грудь и складки живота, набирает в себя воздух для дальнейшей энергичной борьбы. Во всяком случае, до утраты сил и беспомощного падения на жертвенник тут еще далеко. Младший сын, как замечено выше, сшиблен и укушен змеей, но еще не умирает: его лицо выражает не спокойствие смерти, а, наоборот, живейший ужас; правой рукой он инстинктивно ищет схватиться за что-либо в воздухе, а левой сжимает голову змеи, укусившей его, и, по-видимому, издает вопль. Старший сын находится пока в наименее страшном положении. Что и ему не уйти, на это художники намекнули узлом, который образовала змея вокруг его левой ноги. Левой рукой он старается освободиться от этого узла, а правой, также опутанной змеиным кольцом, по-видимому, зовет к себе на помощь. Лицо его выражает преимущественно сострадание к отцу и брату.
Что касается художественной оценки «Лаокоона», то великолепная группа эта вполне достойна тех восторгов, предметом которых она была в течение столетий. Превосходное знание анатомии и виртуозное умение выказать его при самом неестественном положении фигур, пафос движений, выразительность лиц и жестов – все это доказывает, что авторы были таланты первостепенные. Группа задумана с расчетом на одну точку обзора и приближается к рельефной композиции. Это все характерные особенности упомянутой эпохи. При разглядывании скульптуры бросается в глаза одна деталь: художники бессознательно или умышленно придали сыновьям Лаокоона пропорции не детей, а взрослых людей, но гораздо меньших размеров, чем главная фигура. Замечательно, что это не режет глаз. Фигуры детей стушевываются перед фигурой отца (тем не менее, такой прием, наверное, должен быть признан антихудожественным)…
Сюжет вдохновил многих творческих людей. Софокл создал одноименную трагедию. Эту историю передает Вергилий во второй песне «Энеиды». Гете в «Пропилеях» (1797), дает восторженный отзыв о группе, находя в ней удовлетворенными все требования, какие только могут быть предъявлены к художественному произведению вполне совершенному и которым можно наслаждаться без привлечения каких-либо побочных знаний и разъяснений. К этому сюжету обращались Бернини, Рубенс, Эль Греко, Джулио Романо, Франческо Ксанто Авелли да Ровиго, Николо да Урбино, Тициан, Сальвадор Дали, Брюллов, А. Иванов, Коровин, Крамской, Борисов-Мусатов и многие другие. И.Е. Репин оставил около 100 рисунков головы Лаокоона.
Особо стоит остановиться на капитальном (свыше 500 стр.) трактате писателя и критика Готхольда Эфраима Лессинга «Лаокоон, или о границах живописи и поэзии» (Берлин, 1880 г.). В нем Лессинг утверждал, в частности, что «Лаокоон» – это первая античная скульптура в которой была выражена не просто человеческая эмоция, а именно страдание, которое у древних почиталось изображать неприличным. Он писал: «Мастер смягчил крик, придав ему вид вздоха, и не потому, что обличает неблагородную душу, а из-за того, что крик противным образом исказил бы лицо. Разверзьте, хотя бы мысленно, рот Лаокоона, и поглядите. Дайте ему прокричать, и поглядите». По мнению Лессинга, отверстый рот искажает лик, а это противоречит высшему закону греческого искусства – закону красоты.
«Энеида» Вергилия подвигла французского композитора Гектора Берлиоза (1803 – 1869) на создание оперы «Троянцы». Опера получилась настолько длинной, что композитор вынужден был разделить ее на две: «Взятие Трои» и «Троянцы в Карфагене». Но и каждая из этих опер должна была звучать по 4 часа. Кроме того, постановка их оказалась безумно дорогой. Статисты, статисты! Не говоря уж о том, что порядочного деревянного коня никто вам нынче не выстругает. В результате, при жизни Берлиоз творения своего на сцене так и не увидел, да и сегодня вам вряд ли когда-нибудь выпадет такая возможность. Лишь у очень немногих оперных театров достанет бюджета, чтобы одолеть постановку гигантских «Троянцев» и уцелеть. Хотя Опера города Лидса умудрилась проделать это несколько лет тому назад.
Троянская война привлекала кинематограф еще со времен немого кино, и неудивительно, что большая часть фильмов построена вокруг образа виновницы войны: «Елена» (Германия, 1924, реж. Манфред Ноа), «Частная жизнь Елены Троянской» (Великобритания, 1927, реж. Александр Корда), «Возлюбленная Париса» (Франция – Италия, 1954, реж. Марк Аллегре), «Елена Троянская» (США – Италия, 1956, реж. Роберт Уайз), «Троянский конь (Елена, царица Троянская)» (Италия – Франция, 1962, реж. Джорджо Феррони). Совсем недавний телесериал, выпущенный на кассетах и DVD, – опять же «Елена Троянская» (Мальта – Греция – США, 2003, реж. Джон Кент Харрисон), в котором наиболее полно и с наименьшими, весьма деликатными отклонениями воспроизведены перипетии мифа. Наконец, фильм для «большого экрана» 2004 года режиссера Вольфганга Петерсена – признанного мастера постановочного кино – «Троя». Бюджет, превышающий 180 млн. дол., участие суперзвезд, новейшие компьютерные технологии – это претензия на новое качество: с одной стороны, невиданное прежде киновоплощение античного эпоса, с другой – фильм уровня оскароносцев «Гладиатора» и «Властелина Колец»…
В середине 50-х годов XX века Италия заново пережила волнение, когда вдоль морского побережья от Террачина до Гаэты прокладывалась новая железная дорога. Руководитель работ – инженер Эрно Белланти – решил осмотреть грот Тиберия близ местечка Сперлонги. Грот был довольно обширный, и уже после первых раскопок в нем были найдены следы какого-то античного памятника: в круглом бассейне на постаменте стояла мраморная скульптура. Впоследствии было найдено еще около 400 обломков, большей частью сильно раздробленных. А между обломками Э. Белланти обнаружил чудесную голову юноши, великолепно выполненные торсы, две ноги, стопу и несколько завитков огромной змеи.
Римский археолог Джулио Якопи, осмотрев находку, пришел к выводу, что обнаруженные обломки являются частями подлинного (!) «Лаокоона», некогда созданного на Родосе. Свою гипотезу Д. Якопи обосновал следующими положениями:
1. Характер позы отдельных частей человеческого тела соответствует историческому описанию скульптурного памятника.
2. На двух фрагментах имеются греческие надписи, обозначающие имена Агесандра и Афинодора.
3. Скульптура была найдена близ виллы Тиберия, который долгое время находился в изгнании на Родосе, откуда он и мог вывезти статую.
Однако достоверность утверждений Д. Якопи не была подтверждена и подлинность оригинала не доказана. Многие ученые, да и сами итальянцы, были не согласны с его мнением. С большой осторожностью к этому вопросу отнесся профессор археологии Римского университета Р.Б. Бандинелли. Он считал, что среди множества обломков нет ни одной детали, которая подошла бы к находящемуся в Ватикане «Лаокоону». На найденных фрагментах видны многочисленные скрепы, и уже одно это заставляет осторожно произносить определение: «греческий оригинал».
Но жители Сперлонги с самого начала были уверены в подлинности находки. Опасаясь, что найденная скульптура будет увезена в другой город, они организовали около грота Тиберия круглосуточное дежурство. Постепенно страсти вокруг сенсационной находки угасли.
В 60-х годах XIX века, путешествуя по Италии, посетил Ватикан городской голова Одессы – миллионер Григорий Маразли. Посмотрев на «Лакоона», он сразу понял, что именно его он хочет видеть на своей даче – прекрасном, украшенном мраморными скульптурами парке. Он заказал себе у скульптора Карла Черван уменьшенную в два раза мраморную копию группы. Маразли пришлось выложить сумму, равную стоимости нескольких тысяч золотых часов. Но работа была отличной (чему и мы являемся свидетелями). В 1870 году группа прибыла в Одессу и была установлена на даче на Малом Фонтане.
Одно из первых упоминаний о скульптуре после революции встречается в вечернем выпуске одесской газеты «Известия» от 22.07.24 г. Это – анонс: «Лаокоон будет установлен на бульваре Фельдмана». Через три года мы находим сообщение, что он украсил садик возле ДКАФ – Дома культуры армии и флота. Сейчас здесь стоит скульптура, изображающая героев повести В.П. Катаева – Петю и Гаврика. В 1969 году было принято решение перенести группу к Археологическому музею.
Одесса переживала разные времена: веселые и печальные. А вместе с ней и «Лаокоон». Например, старожилы припоминают, что в начале 30-х годов, когда было распущено общество «Долой стыд», начали одевать даже Лаокоона – ему краской рисовали трусы. Потом по распоряжению председателя горисполкома т. Синицы появился фиговый листок. Позже выяснилось, что поэт Иван Рядченко написал на эту тему стихотворение, в котором выразил неодобрение этой акцией. За это он тут же получил выговор по партийной линии, и было задержано печатание его очередной книжки. Потом Лаокоону вернули первоначальный облик. Но и после этого его мужские прелести неоднократно отбивали, а реставраторы ставили их на место.
На мрамор отрицательно действует агрессивная окружающая среда: морской воздух, выхлопные газы автомашин, грязь. Вот что писал об этом в «Вечерней Одессе» еще в 1973 году журналист Александр Милкус: «…там отбита пятка, тут повреждена нога, покрылся мелкими дырочками нос у младшего сына, позеленела от пробравшихся в микроскопические поры водорослей борода прорицателя». Тогда же реставратор В.Н. Грачев прямо под открытым небом осуществил основательную реставрацию памятника. Он не только обновил недостающую численность фаланг пальцев на руке старшего сына, но и другие детали, заделал небольшие щели собственноручно приготовленной смесью и закрепил поверхность мрамора, чтоб она не пропускала влаги.
Сейчас существуют несколько проектов реставрации памятника. Исполком принял решение заказать проектно-сметную документацию для проведения реставрационных работ. Чтобы реставрации не мешали погодные условия, над скульптурной группой будет установлен шатер.
Недешево группа обходится нашему городу. Но она, естественно, стоит того. Ибо нет ничего прекраснее волнения от встречи с высоким искусством