Теперь несколько слов об увлечениях, не имеющих отношения к музыке. События происходили в послевоенные годы.
Да будет вам известно, дорогой читатель, что я был заядлым рыболовом-любителем, умел долго находиться под водой, умел соскабливать мидии со скал. Каждое лето, будучи еще студентом консерватории, я подрабатывал в качестве культработника в доме отдыха работников химической промышленности, расположенном в районе 16 станции Большого Фонтана. В летнее время он был переполнен отдыхающими, скорее всего потому, что был расположен в 150 метрах от моря. На время моей работы мне предоставляли комнату, в которой я жил с отцом и матерью.
Как массовик-затейник, я проводил вечера знакомств, массовых игр, бальных и народных танцев, загадок и викторин, организовывал экскурсии по городским музеям и театрам. Ко мне относились с уважением, потому что я никогда перед отдыхающими не «выпендривался», был прост в общении с ними. На мои мероприятия приходили и «фонтанские ребята», и молодые рыбаки из соседнего рыбколхоза.
Среди постоянных посетителей особенно выделялся здоровенный рыбак с вечным загаром по кличке Коля-Тарзан. Красавец Тарзан сразу же обращал на себя внимание, взоры отдыхающих девушек были обращены только в его сторону. Он мигом выбирал для себя партнершу, подходил ко мне и говорил:
- Ну-ка, оцени «кадрицу»! На твой вкус тоже? А ну-ка, «сбацай» «Цыганочку»!
Как он лихо плясал! Все присутствовавшие диву давались его темпераменту, богатырскому телосложению, грациозным движениям.
Ко мне он питал большое уважение как к хорошему аккордеонисту, массовику и просто человеку. А потому часто приглашал на рыбалку. На рыбацком сейнере он был бригадиром. Запомнились мне выходные дни, когда на обычной рыбацкой лодке мы «стреляли лобана». Так называлась ловля кефали.
При тихой погоде, когда на море полный штиль, кефаль («лобан») шла косяками, грелась на солнце, выставляя свои лобики над поверхностью моря. Мы на лодке выезжали ранним утром: я – на веслах, а Коля с ружьем, заряженным шрапнелью, – на носу. По команде Коли я тихо-тихо подгребал к косяку. Раздавался выстрел. Тарзан бросал в лодку ружье и мигом нырял в воду. Появлялся он на поверхности с тремя-пятью кефалями. И так раз за разом. Выходили мы на берег с богатым уловом. А через некоторое время пойманные кефали лежали на сковородке…
Вот еще эпизоды, связанные с моей рыбацкой жизнью.
На причале 16-й станции Большого Фонтана сдавались лодки напрокат. Поскольку главный лодочник был завсегдатаем танцплощадки, где я работал, то он давал мне лодку для рыбалки бесплатно.
По соседству с моей съемной комнатой жил симпатичный парень, страстно любивший ловить рыбу. Часто по утрам вдвоем мы отправлялись с ним в море на дармовой лодке. Улов, конечно, делили пополам.
В то утро я, намочив слюной указательный палец, проверил направление ветра, посмотрел на небо и поспешил к соседу.
- Ванька, вставай! Рыба нас ждать не будет.
- Кимчик, иди без меня. У меня сегодня нет настроения. Поздно лег спать – гулял долго.
Взяв снасти и наживку для рыбы, я пошел к причалу. Ключ от замка, которым были связаны лодки на причале, у меня был. Я отцепил лодку и столкнул ее в воду. «Ничего, - думал я, - посмотрим, сколько я сам наловлю бычков».
Приплыв на наше любимое место, где хороший клев, довольно далеко от берега, я поспешно бросил якорь и приступил к рыбалке. Клев был отличный, да и улов неплохой. Но, спустя некоторое время, рыба перестала клевать. Я решил поменять место и поднял в лодку якорь. Хватился, а одного весла нет…
Обычно, когда бросаешь якорь в воду, надо «сушить» весла, подняв их в лодку. Поспешность сыграла со мной злую шутку. Я весла оставил в воде. Одно весло болталось в уключине, второе волна смыла в море.
Я сразу же бросил опять якорь в воду – но не тут-то было. Лодку уже отнесло дальше в море, якорь до дна не доставал. Привязав поочередно к канату, на котором держался якорь, свои брюки и рубашку, я снова опустил якорь в воду. Бесполезно! Якорь не коснулся дна. Я попытался управиться одним веслом – напрасные усилия. Лодку поворачивало то в одну, то в другую сторону. Меня уносило течением в открытое море.
Подняв единственное весло и якорь в лодку, я закрыл лицо руками и сидел, ожидая, как говорят, у моря погоды. А погода все ухудшалась и ухудшалась…
Закончилась эта удивительная история тем, что меня под вечер подобрал сторожевой катер далеко в море. На причале меня ожидали директор дома отдыха Михаил Наумович и многие отдыхающие, преимущественно женского пола.
- Ким, - обратился Михаил Наумович ко мне, - ты за время скитаний по морю даже успел поседеть!..
Хочу вспомнить еще две истории. Они связаны уже не с Большим Фонтаном, не с холостой моей жизнью, а с дачей Ковалевского и с моей семьей – женой и сыном.
Речь пойдет о нашей маленькой и уютной даче, каждое лето манившей к себе, но забиравшей много сил и здоровья. Участок для постройки дачи был выделен моему отцу, старому коммунисту и заслуженному человеку. Моя семья в это время жила в Донецке. Не посоветовавшись с нами и не имея материальных возможностей, отец предложил половину участка заведующему базой строительных материалов. Когда мы впервые оказались на даче, я понял, что мои родители допустили непоправимую ошибку. Вполне можно было обойтись без «половинщика». Мы бы из Донецка вполне могли бы перевести родителям необходимую сумму.
Исаак Могилевский, так звали «половинщика», развил в скором будущем бурную застройку своей половины силами рабочих-строителей. Меня охватила мещанская зависть. Я не захотел отставать и, насколько позволяли возможности, начал благоустраивать свою половину. Между нами возникло своеобразное соревнование: стоило мне покрыть нашу территорию бетонными плитами, как через два дня Исаак уложил такие же плиты на своей половине. Стоило мне вскопать часть террасы для посадки овощей, как мой сосед сделал то же самое, только более профессионально и надежно.
В один из дней я обратился к нему:
- Исаак, а почему бы нам не объединить свои усилия в обустройстве территорий? Дешевле обойдется.
Так оно и получилось. С тех пор наши семьи подружились, и мы стали жить, как одна семья. Каждую весну мы совместно сажали рассаду на наших террасах. Окончание работ сопровождалось, естественно, «возлиянием». А в середине июля мы с огромным удовольствием срывали с наших грядок чудесные овощи. На даче росли еще и фруктовые деревья. Яблоки, вишни и сливы были огромные и очень вкусные, но только у соседа. Иногда мы срывали их – естественно, когда соседи отсутствовали. Известно: запретный плод сладок.
Боже, кто только ни бывал на нашей даче: родственники, друзья, люди искусства, просто знакомые. Посреди дачи стоял стол, который всегда был накрыт для приема гостей.
Ну, кажется, о даче все. Вот теперь можно вернуться и к рыбацким историям.
Как и на 16-й станции Большого Фонтана, на даче Ковалевского тоже был причал для любителей рыбной ловли. Вступив в союз рыболовов-любителей и уплатив членские взносы, я познакомился с хозяином одной из лодок, стоящих на причале, и стал его напарником. Мы вдвоем выходили в море на рыбалку.
Однажды мы вышли в море на лов скумбрии. Лодка у нас была с мотором. У места лова лодка замедляла ход. Мы опускали в воду прочную леску с грузилом. На леске было 10-12 крючков, обмотанных яркими перышками, которые имитировали наживку. Такое приспособление для лова называлось «самодуром». Рыбалка с «самодуром» всегда была результативной. Однако мне на этот раз не везло. Лодка была в движении, и мой «самодур» то и дело цеплялся за скалы. С болью в сердце я обнаружил, что все мои пять «самодуров» остались в море.
- Анатолий, - обратился я к партнеру по рыбалке, - одолжи мне пару «самодуров»!
- 25 рублей! - голосом, не терпящим возражений, сказал он.
А в те времена 25 рублей были немалыми деньгами. Я смотрю на него. А он невозмутимо вытаскивает в лодку «самодуры», увешанные скумбрией. Меня охватил такой азарт, что передать невозможно.
- Ладно, возвратимся на берег, и я дам тебе эти деньги.
Совершив передачу «самодуров» и насладившись уловом, мы вернулись на берег. Как было договорено, я поднялся к себе на дачу и принес Анатолию злополучные 25 рублей. Он вернул мне деньги и сказал:
- Пойди в магазин, купи на эти деньги водку и вино и не забудь предупредить жену, чтобы она приготовила завтрак.
За завтраком я все же спросил у него, почему он заломил такую цену.
- А для того, чтобы ты знал, что в море на скумбрию с пятью «самодурами» не выходят. Это тебе урок на будущее.
Он был прав. Это был хороший урок.
А вот еще одна не менее забавная история.
После истории с «самодурами» я купил большую надувную лодку. Мне позже сказали, что это военная десантная лодка. Покупку решил обновить. Взяв необходимые снасти, еду и воду, мы с сыном Борей вышли в море. На мне была яркая с разводами рубашка. Она потом сыграла свою роль.
Мы по-тихому ловили бычков. Рыбалка была отменной. Вдруг как будто из ниоткуда появился пограничный катер. Без объяснений нашу лодку прицепили к нему и направились в сторону берега. Мы не сразу поняли, в чем дело. А потом ситуация прояснилась.
Над причалом возвышалась пограничная застава со смотровой вышкой. Пограничникам человек в яркой рубашке с разводами показался подозрительным. Да к тому же, почему он рыбачил на военной лодке?
Два пограничника сдули лодку, и нас привели на заставу. Никаких документов у меня с собою не было. Мне долго пришлось объяснять, что я никакого отношения к враждебной агентуре не имею. В конце концов, мне почти поверили. Отпустили под залог. Я обещал, что устрою творческую встречу с пограничниками.
Свое слово я сдержал…
Ну вот, пожалуй, и все мои рыбацкие истории.

[Продолжение следует]