«А как первая любовь – она сердце жжет».
Б. Окуджава. «Песенка о моей жизни».

Эта романтическая история произошла с Атосом Первым – белым королевским пуделем с французскими да английскими предками. Моя сестра, обожая эту породу, в тяжелой борьбе с киевским бомондом-1972, героически купила щенка в клубе. Купила для себя. Но в тот же день умотала в трехдневную командировку, а песика пока оставила у меня. Это «пока» растянулось в целую собачью жизнь: сестра так и не забрала Атоса, зато всю эту жизнь де-юре оставалась «мамой», а я – де-факто «дядей» (собачники поймут!)
Как было положено в те времена Среднего Застоя, я воспитывал пса в духе коммунистических идеалов. И он вырос идеологически выдержанным, но, к сожалению, морально неустойчивым. Особенно, когда дело дошло до первой любви. Которую, как говорится, помнят даже тогда, когда забывают последнюю…
Увы, эта самая первая любовь Атоса Первого была внеплановой, не войдя «в график племенной работы» собачьего клуба. А избранницей кобеля оказалась милая соседка породы «русский спаниель» Джина, названная так в честь великой итальянской актрисы Джины Лоллобриджиды, очень популярной в 60-70 годах.
Этот брак, как положено, был заключен на небесах. Но состоялся у нас во дворе. И не случайно – у Джины с Атосом оказалось много общего. Подобно пуделю, спаниель – специалист по водоплавающей птице. Собачка славная, резвая, солнечная. Атос и Джина были ровесниками, вместе росли, гоняли, как угорелые. Понарошку дрались, развивая бойцовско-охотничьи навыки.
Когда они прожили на свете года два, с Джиной хозяева уже наигрались, и она перешла на положение «кабыздоха»: держали в доме, любили, кормили, но гулять уже с ней не ходили. Гавкнет у дверей – выпустят, побегает, сделает свои дела, вернется, гавкнет – впустят… Когда же у нее подошло time to love, хозяева прозевали, зато Атос – нет. У собак в этом полная ясность: когда madam вступает в период сексуальной озабоченности («течки» – по-ветеринарному), она не начинает ярко красить губы, вроде случайно оставлять расстегнутыми верхние пуговки блузки, втискиваться в обтягивающую мини-юбку, томно вздыхать, бросая пламенные взгляды на этих прааативных муЩЩин… да чтоб получше выглядеть в их глазах, заливать эти глаза водкой из красиво ограненных стаканов. Короче, порядочная сука не занимается всей этой безумной мишурой, а натуральными биодобавками густо метит округу, вызывая у кобелей пламенную страсть. Ради этой страсти они бросают самых любимых хозяев, покидают самые мягкие диваны и кресла, отвергают самые мозговые косточки и удирают из дома, устраивая вкупе с набежавшими уличными псами сущий кобеляж по месту жительства любимой. Все три недели течки у людской части округи – вырванные годы, и так – каждые два квартала…
Я гулял с Атосом, а он, учуяв сексуально озабоченную Джину, сорвался с поводка. Madam же, кокетливо отведя хвостик в сторону, нагло искушала кавалера. Вообще-то в клубе предупреждали: свадьба не со своими портит породу не только щенятам, но и кобелю. Вязка должна быть единопородная, по плану клуба. Впрочем, про породу, на собственном опыте: не верю! Зато на горьком опыте социализма знаю, что такое плановое хозяйство. Правда, я попытался отговорить Атоса. Дескать, Атос, вы себя ведете как жЫвотное! Даже пристыдил, как он сможет смотреть в глаза Лесси – клубной пуделихи из Ленинграда, свадьба с которой была запланирована через пару месяцев.
Увы, оборзевший от страсти и утративший всякий стыд кобелино просто от меня удрал. И они с Джиночкой забылись в объятиях друг друга, немедля приступив к Большому Чувству, внезапно выскочившему из-за спины их невинной двухлетней дружбы…
Через минут сорок пес вернулся, очень довольный собой и Джиночкой. Виновато ластился, извиняясь за отлучку, сучку и случку. А утром мы встретили Джину уже с хозяйкой на поводке. Атос, на правах мужа, ринулся к любимой, чтобы не упустить второй медовый день. Но хозяйка, подхватив любимицу на руки по праву «матери», еще не подозревая, что она уже и теща, сакраментально изрекла:
- АТОС, НЕ ПРЫГАЙ, ДЖИНА НИКОГДА НЕ БУДЕТ ТВОЕЙ!
…Спустя два месяца я был вызван к новым родственникам для дачи показаний и представлен полудюжине щенят. Из них двое черненьких очень смахивали на мать, а вот остальных четверо светленьких уродились сильно похожими на Атоса в младенчестве. Оказалось, кобель своим невоздержанием нанес ощутимый материальный и моральный урон. Материальный – щенят отнесли к двортерьерам, и уже нельзя было их продать ни за спаниелей, ни за пуделей. Я с этим активно не согласился сам и убедил «маму» Джины, что чем больше пород в одной собаке, тем дороже она должна цениться. Не зря же собаколюбивые англичанине никогда не скажут «беспородная» собака, а только – «многопородная». Да и в МИДе дипломатам приплачивают за каждый иностранный язык, которым они овладевают. Таким образом удалось отмазаться от материального урона. Но тут же встал вопрос морального ущерба: Джининых лап и собачьего сердца домогался начальник хозяйки. Для своего трехлетнего спаниеля Джинна. По собачьим меркам – старого холостяка. Последних года два с половиной он активно маялся своим семейным положением и на этой почве сбрендил – вплоть до непристойных посягательств на домашнего кота, которого пытался склонить к муже- и скотоложеству.
В принципе начальнику в лапах и сердце Джины отказа не было: попробуй при социализме, где человек человеку – друг, товарищ, брат и полевой командир! Однако свадьба откладывалась из-за вопиющего легкомыслия Джины. Ну, какая из нее мать, все теннисный мячик хлопает об пол и ловит, визжа от восторга. Самозабвенно развешивает котов на деревьях. Гоняет голубей... Нет, пускай девочка еще поживет в свое удовольствие, без этих семейных забот.
И все же настырный начальник своего добился, тут же прихватив Джиночку на дачу: пусть побегает с Джинном на природе, поплавает, позагорает. Познакомится с мальчиком поближе. Да похудеет, вон какая толстая! А через неделю вернул Джину с бурным негодованием: девушка оказалась не просто толстой, а сильно беременной.
В итоге на нас с Атосом покатили бочку, требуя алиментов, трудоустройства на другой работе с большей зарплатой и начальником без спаниеля… Да еще чтоб мужчина был в соку, потому как хозяйка Джины теряла в лице начальника и любовника тоже. Личную измену он бы простил, тем более, что она и так регулярно ему изменяла с любящим мужем. Но обмануть ожидания любимого пса – нет, вот это уже никогда!!
Конечно, я мог просто возмутиться, послать соседку с ее необъятными претензиями подальше и больше с ней не общаться. Однако неведомая сила влекла меня к чудесным пушистым крошкам, вовсе не чужим на самом деле. Я их кормил, на руках выносил на улицу. Но из-за страха перед клубом и «мамой» Атоса за внеплановую случку пришлось уйти в несознанку и занять твердую марксистско-ленинскую позицию – диалектически отрицать очевидное: «Злостная клевета, не знаем никакой Джины… Вы же сами его не подпустили!.. Да хоть до суда – главной свидетельницей привлеку Вас». И в наглядное доказательство нашей невинности я привел Атоса. Он не проявил ни малейшего внимания ни к ненаглядной Джине, ни к замечательным деткам. Я ткнул «маму» Джины еще и в это подтверждение своей правоты, но она (теща есть теща!) наехала на Атоса:
- ОТЕЦ – ПОДЛЕЦ, МУЖ – СВОЛОЧЬ, ЗЯТЬ – СОБАКА!.. ВЫ, КОБЕЛИ, ВСЕ ТАКИЕ!.. ВАШЕ ДЕЛО – НЕ РОЖАТЬ, СУНУЛ-ВЫНУЛ – И БЕЖАТЬ!
Пришлось призвать на помощь родную «мать» Атоса – мою сестру. Я поведал про облыжные обвинения нашего невинного мальчика, как на нас хотят повесить чужой грех. Естественно, умолчав о фактической стороне: это могло поколебать ее непреклонную уверенность в справедливости Нашего Дела. И, преисполнившись с моей подачи самого искреннего негодования, сестра ринулась оказывать достойный отпор клеветникам. Но, увидав щенят, пала на них со слезами нескрываемой радости:
- Как не наши? НАШИ! НАШИ! Вылитые Атосики: смотри, такая же палевая звездочка на лбу, как у него в детстве!
Конечно, сдержать себя она не смогла: внуков любят больше, чем детей. А за ее несдержанность пришлось расплачиваться мне: терпеть бабью правоту новоявленной тещи Атоса, помогать выкармливать наших бастардов (что и так делал до признания отцовства), пристраивать щенят в добрые руки… Наконец, трудоустраивать собачью тещу на большую зарплату к другому начальнику, моему приятелю. Хорошему человеку, специалисту, гражданину, члену партии… Да и вообще – мужчине в соку.
…К сожалению, приятеля я потерял, но это уже потом, когда он развелся с женой из-за новой сотрудницы, а моя супруга из бабьей солидарности отказала изменщику в нашем приятельстве.
…Вот так из-за случайной встречи двух песиков произошло столько личных и кадровых изменений в жизни людей, хороших и разных.