[Продолжение. Начало в № 154]

Они проехали мимо вокзала, памятника Ленину, повернули на Фонтан, перегнали маленький старинный открытый трамвайчик, похожий на игрушечный, и выехали напрямую в сторону дачи Ковалевского. Рома, гостеприимный гид, старался обратить внимание москвичей на знаменитые места города. Рита все время одергивала его, так как, увлекаясь и темпераментно размахивая руками, он иногда совсем отпускал руль.
Наконец, Рома успокоился и сменил разговор на рабочую тему.
- Мы скоро подъедем к лагерю. Я хотел бы в нескольких словах рассказать о нем. Этот лагерь в прежние годы был всегда на последнем месте. Порядочные родители не хотели отдавать сюда детей, пока мы не пришли в этот лагерь. Мы – это мои друзья – веселые, находчивые и добрые! За один год все изменилось! Лагерь вышел на первое место в области! И знаете, как нам это удалось? - Рома опять повернул голову назад, а Рита шлепнула его по уху. - Мы с детьми перестали говорить по-детски, мы перешли на язык взрослых!
- Это интересное заявление! Я ведь сам учитель, объясни, - встрепенулся Антон.
- Даю примеры, их много, но дам два. Первый: почти все пионерские лагеря имени кого-то. Имени Павлика Морозова или имени ХХ съезда КПСС. Детям сегодня это непонятно и неинтересно. Ведь сейчас уже 1976 год! Мы переименовали наш лагерь, и теперь он называется «Мечта». Когда дети между собой выясняют, из какого они лагеря, то чужие дети говорят, например: «Мы из лагеря имени Мамлакат Наханговой», а наши дети с удовольствием говорят: «Мы из «Мечты»». Есть разница, не правда ли?
- Красивый ход! Неужели правда есть лагеря имени Мамлакат?.. По-моему, она уже собрала весь хлопок… А второй пример? - Антону понравился такой подход к делу.
- Второй. Вы были в пионерских лагерях и, наверное, помните, что все отряды в стране назывались по номерам: первый, второй, третий и т.д. То есть, дети знали, что первый отряд – это самые взрослые, им все дозволено, а какой-нибудь восьмой – мелюзга, под ногами путается. Малыши старшим завидовали, даже второй отряд, и мечтали: вот в следующем году я буду на один отряд старше. Мы же отменили глупую нумерацию отрядов и по желанию самих детей назвали их «цветочными» именами: «Ромашка», «Магнолия», «Анютины глазки», «Тюльпан» и т.д. Теперь если девочка-шестиклассница говорит, что она из отряда «Фиалки», никто не может определить, что она не из первого отряда!
- Вы должны написать об этом, - восхитилась Соня, - это действительно новое. Я тоже была в лагерях, но у нас ничего подобного не было.
- Теперь уже поздно писать! - усмехнулся Рома. - Это мой последний год коммунистического воспитания детей. Завершим этот сезон и подадим документы на выезд. Никто об этом не знает, и я надеюсь, при Соне и Антоне можно говорить об этом.
- Я сама одной ногой в Америке! - воскликнула Соня.
- Как так?! - не понял Рома.
- Как только я связалась с этими космополитами, кроме как об Америке, разговоров нет.
- Правда, - вмешался Леня, - наша с Фаней квартира стала перевалочным пунктом для друзей из Одессы, которые прилетают в Москву для получения визы в голландском посольстве. Мы проводили уже столько пар в Израиль и Америку, что почти сами уже там. Вы с Ритой – следующие!
- Только приготовь на прощание два билета в Большой, никогда там не был. Мечтаю. - Рома остановил машину недалеко от ворот пионерлагеря со светящейся вывеской «Мечта». - Я специально остановился здесь, чтобы не создавать ажиотаж.
Медленно все стали выбираться из машины, потягиваясь после тесной езды. Соня заметно волновалась, думая, как воспримут ее неожиданное появление дети. Она обняла Фаню и попросила не покидать ее. А Рома, спокойный и деловой, раскинув руки, остановил всех и стал объяснять:
- Не надо волноваться! Все будет в порядке. Учитывая то, что я говорил вам раньше о наших детях, предлагаю тебе, Соня, не обижаться, если девочки будут называть тебя не по отчеству, а просто Соней. Я считаю, что это нормально, ты же для них не учительница, а по возрасту скорее подружка. Ладно? Я даже думаю, что между собой они станут называть тебя «Сонька – золотая ручка». В Одессе, мне кажется, каждая Сонька – золотая ручка.
И они вошли в ворота. Конечно, их ждали и заметили их приезд, и навстречу побежала целая ватага девочек. Они сразу определили, кто будет учить их бальным танцам, и подбежали не к Фане, а засыпали десятками вопросов Соню:
- А танго мы будем танцевать?
- А на каких соревнованиях вы победили?
- Сколько вам лет? - это уже самые взрослые. - А партнеры у нас будут?
- А рок-н-ролл?
- Нам выдадут костюмы или каждый в своем?
Соня старалась ответить всем. Она шла, обняв девочек, а потом, вдруг остановившись, сделала несколько красивых движений аргентинского танго, помогая себе напевом. Этого было достаточно! Все восхищенно захлопали, и стало ясно: Соня принята в их компанию.
В самый разгар веселья раздался пионерский горн на отбой: «Спокойной ночи!»

***
Началась лагерная жизнь. Соня и Антон восхищались превосходной южной погодой, теплыми и солнечными днями, жаркими послеобеденными часами и приятным морским бризом по вечерам. Они любили встречать рассвет и, стоя на берегу по колено в воде, следили за появлением первых солнечных бликов на гребешках остывших за ночь волн. Сначала чуть розовел голубой горизонт на восточном стыке неба и воды, затем вырывались еще не окрепшие полоски лучей, вдруг появлялся размытый кусочек спелого помидора с дрожащими краями, и, набираясь сил, огромная красно-фиолетовая капля медленно выползала из воды, радостно и неистово разбрасывая позолоченные стрелы нового пришедшего дня. Море с величавым спокойствием присоединялось к призыву и, не сопротивляясь, покрывало себя кружевами вечного своего спутника.
Налюбовавшись восходом, они возвращались в лагерь до утреннего подъема детей. Постепенно заряжаясь интересной лагерной жизнью, никак не могли дождаться пионерского похода, в котором дети обещали им показать реальный закат солнца, когда, как рассказывали им бывалые пионеры, застываешь и начинаешь чувствовать себя потерянной частицей космоса. Поздно вечером, когда весь лагерь уже спал, они спускались на тихий безлюдный берег, стояли, обнявшись, в воде и наблюдали за лунной дорожкой на всплескивающих небольших волнах. Мир казался необъятным и загадочным, в голову приходили философские мысли, над которыми они потом, возвращаясь в лагерь, посмеивались. Однажды Антон, любуясь сверкающими в абсолютной темноте каплями лунного отражения, тихо, мечтательно сказал Соне:
- Мне кажется, что мы очень счастливые с тобой! Представить себе такую красоту невозможно, независимо от того, сколько раз ты об этом читал.
Помолчав, грустно добавил:
- Сколько людей в мире никогда не увидят подобного! Умрут и никогда не увидят…
Случалось, в такие моменты к ним подходил наряд проходящих по берегу пограничников – ведь, как оказалось, это была священная граница Советского Союза. Пограничники вежливо задавали им вопрос, кто они и откуда, потом объясняли, что здесь ночью находиться «не положено», и Антон с Соней возвращались в лагерь, растеряв мудрость мироздания от соприкосновения с человеческой суетой. А иногда, когда наряд пограничников успевал проверить безопасность границы до их появления на берегу, Антон и Соня раздевались донага и долго купались в разноцветных отблесках волн.
В иные дни они на целый день уезжали с дачи Ковалевского в город. У них была договоренность: в те дни, когда Соня вела свой кружок, Фаня и Леня с утра приезжали к ним в лагерь, и до полдника они все вместе уходили на море; когда же Соня была свободна, все четверо проводили день на разных городских пляжах, чтобы получше узнать Одессу.
Сегодня Соня была свободна, и они на травке, под деревцем, загорали на Ланжероне – пляже, названном так в честь генерал-губернатора Новороссийского края во времена расцвета Одессы.
Леня нашел какие-то тяжелые булыжники и, поднимая их, кряхтел от напряжения. Торс его был натянут, и мускулы на руках вздулись. Соня повернула голову Фани в сторону Лени и громко сказала, чтобы Леня тоже слышал:
- Фаня, ты видишь, куда смотрит твой спортсмен? Проследи за его взглядом. - Они обе повернулись и увидели лежащую недалеко на топчане молодую одесситку, которая плотоядно наблюдала за Леней. - Быстро сломай ему руку! Или ногу! «Красотка» должна знать, что у него есть кто-то сильнее его мускулов!
- Я когда-то занимался штангой, - засмеялся Леня, продолжая упражнение с булыжниками, - получил звание кандидата в мастера спорта. А Антон занимался баскетболом и волейболом. Поэтому он лучше выглядит в костюме, а я – раздетым. Ты это хотела сказать, Соня?
- Вы здесь все такие умные, как я могу что-то сказать? Разве может мое тоненькое слово втиснуться в ваши тесно связанные одесские бублики. «Ах, эти бублики!..»
- На мой взгляд, ты «втискиваешься», - Леня положил булыжники на землю и пальцами обеих рук проимитировал «кавычки», - «втискиваешься» превосходно. Ведь даже в одесских бубликах есть дырки.
Неожиданно раздался крик: «Рачки! Рачки!» Они дружно засмеялись. Мимо них проходила женщина с сумкой и бумажными кульками с маленькими морскими креветками.
- Рачки! Рачки! Почти бесплатно! - кричала она.
- Пшенка! Пшенка! Горячая пшенка! - Тут же за ней следовала другая женщина с полной корзиной вареной кукурузы. Кукуруза, прикрытая чистой марлей, распространяла вокруг аппетитный запах. - Двадцать копеек! - продолжала кричать полногрудая разносчица кукурузы.
- Возьмем, попробуем? - спросил Антон.
- Да, давай, очень заманчиво смотрится и пахнет! - согласилась Соня.
- Сколько взять?
- Бери три, - предложила Соня. - Вам с Леней по одной, а нам с Фаней одну пополам. Да, Фаня? Смотри, какие здоровые початки.
- Хорошо, - ответила Фаня.
Антон отсчитал мелочь, хозяйка вынула из корзины три початка и отдала им.
- А теперь берите соль, - она вынула стеклянную баночку с солью.
- Во обслуживание! Высокий класс! Одесса! - с восторгом Антон стал посыпать солью кукурузу...
Соня попыталась сломать початок, чтобы поделиться с Фаней.
- Не ломайте, не ломайте, она же специально такой большой выросла. Вас же четверо, я угощаю вас бесплатно, - и женщина протянула горячий початок Фане.
- Что вы, что вы! - Фане стало неудобно. - Мне достаточно половинки.
- Может, вам достаточно, а вашей подруге может понравиться целый кочан, - философски рассуждала хозяйка кукурузы. - Берите, я же бесплатно даю. - И она вложила початок в Фанину руку.
- Спасибо. Леня, у тебя есть мелочь? Заплати, пожалуйста.
- Что вы, что вы? Я же бесплатно! - Хозяйка начала возражать и тут же протянула руку за мелочью. - Ладно, спасибо, теперь и вам хорошо, и мне хорошо. - Пшенка, пшенка, горячая пшенка!
- Молодец бабка, вот как надо работать! Наперед нас вычислила. - Антон хохотал от удовольствия быть обманутым.
Они стали с аппетитом грызть кукурузу.

[Продолжение следует]