В 1823 г. Пушкин жил в Одессе, находясь хоть в «благородном», но все же изгнании. Он, автор «Песни о вещем Олеге», «Кавказского пленника» (и оды «Вольность», и послания «Наполеон», и многого другого), был приписан, как чиновник, к канцелярии губернатора, графа Воронцова. Тяготясь ссылкой, он писал:
Придет ли час моей свободы
Пора, пора! - взываю к ней;
Брожу над морем, жду погоды,
Маню ветрила кораблей.
Позже в «Путешествиях Онегина» об этом времени он вспоминал так:
Я жил тогда в Одессе пыльной…
Там долго ясны небеса,
Там хлопотливо торг обильный
Свои подъемлет паруса;
Там все Европой дышит, веет.
Все блещет югом и пестреет
Разнообразностью живой…
В городе, где «ясны небеса» и сейчас радуют одесситов, уже в начале ХIХ в. «веяло Европой»… А знали ли в этой Европе, и вообще «за границей», поэта-Пушкина? Насчет Европы - это в другой раз, а как было с Америкой, я немного расскажу.
Поэтические произведения Пушкина появились на английском довольно давно.
В 30-е г.г. прошлого столетия, одним из первых, вышел английский «Онегин» Бабетты Дейч, где замечательно передавалась «музыка стиха». На сегодня имеется множество переводов этого романа на английский (между прочим, на немецкий - двенадцать). [Самый первый перевод был сделан в конце XIX века Henry Spalding (1881). Затем Clive Walley (1904). Babett Deutsch (1936, 1965). Перевод Дейч действительно очень «музыкален». Oliver Elton (1937), Dorothea Prall Radin & George Patrick (1937), Walter Arndt (1963), Владимир Набоков (1964, ритмической прозой), Eugene Kayden (1964), Charles Johnston (1977), James E. Falen (1998), Douglas R. Hofstadter (1999). Почти в то же самое время Olivia Emmet со Светланой Макуренковой. (1999). Yevgeny Bonver (2001-2003). Самый последний известный перевод Tom Beck (2004)] Имена переводчиков не очень были знакомы широкой публике - кроме, пожалуй, имени писателя Владимира Набокова. Случилось так, что он, прекрасный знаток истории и литературы, уроженец России, приложил руку к тому, чтобы напрочь отвратить англоязычного читателя от поэзии Пушкина.
Вот как это произошло. Набоков изготовил прозаический пересказ «Онегина» и дополнил его обширными, с разбором лингвистических тонкостей, комментариями, которых набралось на три увесистых тома. Пересказ сохранил ямб, но не имеет рифм как в оригинале. Вот, например, как звучала у него первая строфа, знакомое всем «Мой дядя самых честных правил…» (даю обратный перевод на русский):
У моего дяди были самые честные принципы.
Когда он серьезно заболел,
то заставил себя уважать
неким поступком, лучше которого придумать было нельзя…
Для будущих лингвистов набоковское «учебное пособие», может, и явилось подспорьем, но обычные читатели сразу решили, что, во-первых, эту нудьгу читать не станут, и, во-вторых, если сам Набоков, известный писатель (и автор «Лолиты»!) так перевел, то, значит, Пушкин - поэт никудышный…
[Справедливости ради нужно заметить, что Набоков посвятил почти десять лет жизни пересказу (да, именно ритмическому пересказу, а не поэтическому переводу) романа. А его же комментарии к роману по объему едва ли не больше, чем само произведение. Комментарий Набокова дает текстуальные и фактические сведения, как, например, техника пистолетной дуэли или история переводов Байрона на французский язык, которыми питались русские романтики, а также подробности быта пушкинских времен. Да и для русскоязычного читателя реалии начала XIX века и язык того времени малопонятны без пространных комментариев. Набоков в данном случае руководствовался именно желанием, чтобы каждая строка перевода полностью соответствовала строке пушкинского романа (эквилинеарность). Он очень расстраивался, если приходилось жертвовать даже порядком слов в строке. Поэтому любой «обратный перевод» на русский, полностью разрушающий ритмическую ткань английской версии, действительно выглядит чудовищным.]
К счастью, не перевелись еще настоящие ценители поэзии. В 70-е г.г. вышел перевод «Онегина», выполненный английским дипломатом Ч. Джонстоном. В Америке - перевод У. Арндта, который он посвятил памяти литератора Романа Якобсона (того самого, что приятельствовал с Маяковским). Вообще, Арндт был интересной фигурой: немец, родившийся в Константинополе и окончивший Оксфорд, он вступил в 1939 г. в польскую (не немецкую, гитлеровскую!) армию, затем работал в разведывательной службе США, а после войны - в американских университетах. Однако призванием его была литература и языки: кроме «Онегина» (и других пушкинских произведений), он перевел «Фауста» Гете, стихи Гейне, Лермонтова, Пастернака, а также многих примечательных советских поэтов.
Неожиданностью явилось, что переводил из пушкинского романа и физик Георгий Гамов, который после окончания одесского университета работал в Москве, затем у Нильса Бора в Копенгагене, а вторую половину жизни провел в Америке. Уже под старость, вспоминая Одессу, он перевел кое-что из «Путешествий Онегина», с ней связанное.
Занимались «Онегиным» и другие американцы, в большинстве своем профессора университетов. На нынешний момент лучшим, по общему мнению, считается перевод Дж. Фалена, слависта из Теннесси (по собственному опыту могу сказать - раскроешь его книгу случайно, а затем, увлекшись, через пару страниц даже забываешь, что все это «не на русском»).
Но наиболее удивительное совершил Дуглас Хофстедтер, молодой профессор из Индианы: сравнительно недавно он смело взялся - и перевел «Онегина» на английский, найдя в пушкинской поэме многие, не замеченные другими переводчиками, оттенки и краски. При содействии друзей (и далекого потомка поэта, американца Кеннета Пушкина) в 1998 г. он осуществил свою мечту: приехал в Петербург и, допущенный в дом поэта на Мойке, в комнату, где он умирал после дуэли, перевел последнюю строфу поэмы там… Его перевод предваряет поэтическая строфа с рассказом, как вдохновляла его эта работа и как он хочет своим «Онегиным» порадовать - нет, не monde (избранное общество) набоковцев, а друзей, причем Дуглас настолько «вжился» в дух поэмы, что кажется - это сам Пушкин обращается, через него, к читателям…
Впоследствии Дугласа не раз спрашивали, зачем, зная о существовании уже нескольких других «английских Онегиных», он взялся за подобный труд. Ответ был таков: «Новозеландец Хиллари с шерпом Тенцингом первыми покорили Эверест. Однако и после них многие упрямо и храбро восходили на этот пик - своими дорогами».
Конечно, знакома Америке и опера «Евгений Онегин», но связывают ее не столько с автором поэмы (от которой в опере остались две любовные линии - и немного «старой России»), сколько с именем композитора. Имя Чайковского хорошо известно американцам, ведь каждое 4-е июля празднование «Дня независимости» сопровождается его увертюрой «1812 год», с роскошным звоном колоколов. Кое-кто поэтому даже считает, что Чайковский написал ее в честь этого праздника.
Приходилось мне видеть (на DVD) и лондонский вариант оперы. Там имелись интересные сценические находки: Ленский, например, пел свое «Куда, куда вы удалились…», сидя у стога сена и как бы «читая» только что написанные им строки (в Союзе Лемешев пел арию, держа в руке меховую шапку и обращаясь прямо к публике).
Вспоминая эту сцену, не могу не упомянуть набоковский текст «стихов Ленского»:
Может, я упаду, пронзенный стрелой,
может, она пролетит мимо,
все правильно: для пробуждения и сна
приходит определенный час…
Тут, как видите, дословно все есть: и стрела, которая может пролететь мимо, и другие «соображения» Ленского, а поэзии - нет как нет… Невольно приходит на память старая студенческая шутка на якобы украинском:
Чи гепнусь я, дрючком пропертий,
Чи мимо прошпурляе він…
- в каком-то смысле получилось даже лучше, чем у Набокова, - это можно петь под Чайковского!
[Здесь уместно упомянуть о действительно изумительном «ювелирном» переводе романа на «мову» Максимом Рыльским. Вот как эти строки звучат у него не в пародийном варианте:
Впаду я, вражений стрілою,
Чи мимо пролетить вона,
Все благо: діяння і сна
Свій час надходить за чергою;
Благословен і день ясний,
Благословен і час нічний!
В этом плане полно анекдотов о великом поэте Пушкине. Да и сам он «переведен» «остряками», «як поет Олекса Гарматний»].
А в 2000-м г. вышел английский фильм «Евгений Онегин» - не опера, а именно «фильм по роману», в котором никто стихами не говорит, но, несмотря на это, поэзией дышит все: и игра артистов (и их подбор), и сама постановка. Онегин там - известный артист Ральф Файнс, Татьяна - Лив Тайлер, и появился фильм по инициативе режиссера Марты Файнс, увлеченной романом. Как лучший фильм года, он получил английскую премию им. Александра Корды.
Закончить мне бы хотелось последней строфой «Путешествия Онегина» (в переводе Уолтера Арндта):
It's late, though. All Odessa slumbers
Alike inanimate and warm.
Its soundless night. The lunar form
Shows through a gossamer penumbra
Which mists a sky. All nature rests
But for the murmuring Black Sea crests.
- совсем как у Пушкина:
Но поздно. Тихо спит Одесса;
И бездыханна и тепла
Немая ночь. Луна взошла,
Прозрачно-легкая завеса
Объемлет небо. Все молчит,
Лишь море Черное шумит.