Старого дома под номером 108 на улице Внешней в городе Одессе не стало в августе 1941 года. Его разрушила бомба или мина, сброшенная немцами с самолета. Теперь там другое здание и другие жильцы.
Довоенный дом плотно заселяли семьи украинцев, евреев, русских и армян. Собственно под номером 108 было три здания, расположенных так, что вместе с глухой стеной соседнего дома образовывался прямоугольный двор. Достопримечательностями двора были большая голубятня и никогда не уменьшавшаяся ватага орущих ребят. Ребятами верховодили Федька Музыка и братья Рабиновичи – Яшка и Давидка. В подвале под одним из зданий, с входом со двора, две большие комнаты занимал столяр Билик. В одной – жил он с бездетной женой, в другой – размещалась мастерская. Если говорить правду, этот Билик тоже был достопримечательностью. Ну скажите: даже в Одессе много ли вы могли найти столяров с прекрасным граммофоном и обширным набором пластинок оперной и симфонической музыки? У Билика это было! Когда Билик работал, из подвала неслись звуки пилы, когда отдыхал – звуки отличной музыки. Противный визг пилы могли заглушить только выяснявшие отношения женщины.
Обычно соседи жили мирно, праздновали и горевали вместе. Если же случалась драка между мальчишками, матери с балконов, не щадя голосовых связок, доказывали правоту своего отпрыска. Первые же крики, как тревожные призывы сигнальной трубы, вызывали на балконы соседок. Все новые женщины включались в перебранку. Противницы никогда не объединялись на основе национальной принадлежности. Совсем нет! Главным было: обижал ли когда-либо драчун собственное дитя. Иногда кричали так, что взлетали голуби не только своего, но и соседнего двора. Мужчины в таких ссорах обычно участия не принимали.
Столяр Билик, человек богомольный, исправно посещавший синагогу, был терпеливым и добрым. Он дружил с дворовыми ребятами, но выделял восьмилетнего Изю Шапиро. Изя был опорой матери: присматривал за младшими братьями и, главное, любил слушать музыку. Федька Музыка Изю не любил. Этому предшествовала такая история.
По улице Внешней с маслозавода, работавшего за насыпной горой «Чумка», на подводах возили макуху. Мало кому известное словечко! А это – жом от семечек подсолнуха, из которых давят подсолнечное масло. Спрессованный в пластины, он становится макухой – желанным лакомством голодных мальчишек. «Изъятием» макухи у возчика руководил Федька. Встречая подводу на подходе к своему дому, он нахально оскорблял и дразнил возчика. Когда бедолага, схватив кнут, устремлялся за быстроногим наглецом, из подворотен налетала ватага и, расхватав макуху, скрывалась. Потом делили добычу. Однажды Федька, прятавший свою макуху, обратил внимание на Изю за деревом, увлеченно слушавшего музыку. Макуха атамана исчезла. Федька был убежден: ее утащил тихоня Изя.
Летом оперировали отца Изи. Он долго болел язвой желудка, но язвы не нашли. Оказался рак. Вскоре почти все соседи провожали усопшего в последний путь. Изя плохо понимал происходившее и, как мог, утешал рыдавшую мать. Столяр Билик несколько дней ставил пластинки с грустной музыкой. Он же стал обучать Изю словам поминальной молитвы – «Кадиш», которую сыновья умершего должны год произносить в синагоге. Мальчик хорошо запомнил слова молитвы и каждый вечер громко и выразительно говорил их в синагоге. Постоянные посетители синагоги жалели малыша и часто приносили ему гостинцы: пирожок, конфетку, пряник. Изя делился с младшими братьями, угощал друзей, а Давидка с Яшкой не раз отбирали все сладости прямо у синагоги. Федька Музыка поступил иначе. Он стал обучать Изю дополнительным словам молитвы. Объяснил, что если их говорить громко и четко, подарков станут приносить больше.
Изя был счастлив от внимания главаря. Субботним вечером, когда молящихся было особенно много, мальчик «Кадиш» прочитал тихо, а затем дважды прокричал, как учил Федька, слова отборных ругательств. Все замерли. Первым подскочил к Изе рыжий реб Меир-габе синагоги. Он схватил мальчика за ухо и вытолкал вон. Служба продолжалась. Только столяр Билик, отложив молитвенник, тер рукой область сердца.
Больше Изя «Кадиш» не читал.