Австрийские газеты сообщили неожиданную новость: оперная дива Анна Нетребко беременна и ждет ребенка в начале осени. Оперные спектакли, назначенные на август и сентябрь, отменяются.
Это как раз тот случай, когда реальная жизнь вторгается и частично разрушает прошлые артистические имиджи певицы: Золушка со шваброй на первом этапе деятельности, несчастная красотка в «Манон», «Ромео и Джульетте», «Царской невесте», «Травиате» и др. И хотя еще пару месяцев назад, давая интервью в Питере, Анна Нетребко говорила, что хотела бы родить ребенка еще не скоро, но видно уругвайский баритон Эрвин Шрот оказался неосторожным. Как говорил Жванецкий: «Одно неосторожное движение – и ты уже отец!» Только нужно иметь в виду одно обстоятельство: интервью она дает, находясь в соответствующем «имидже», и говорит то, что от нее хотят услышать. Да и нецелесообразно заранее объявлять директорам театров о своих планах забеременеть и родить, зная, что уже назначены спектакли. А тут – как стихийное бедствие, никто не виноват в отменах. Рука Судьбы…
Есть некоторая разница между понятиями артист и актер. Как я заметил, оперные певцы называют себе подобных актерами, и я не слышал, чтобы вокалист или танцовщица, разговаривая между собой, называли себя артистами. Актер музыкального театра (оперы) – это профессия, а слово «артист» имеет оттенок чисто внешнего свойства, – это их зрители так называют. Это – как знак отличия. Имидж артиста предполагает некоторую идеализацию образа.
При всем при том, академическое искусство завладевает все большим числом зрителей. Гонорары молодых талантливых артистов растут безмерно. Капризные примадонны, голливудские звезды, которые то женятся, то разводятся, сейчас интересны только старикам да бульварным папарацци. Перезрелые королевы и принцессы подмостков не хотят покидать сцену, но молодые с большим или меньшим успехом выдавливают их оттуда. Фотографии вываленных наружу грудей, леса крашенных перьев, золото и вязки бриллиантов, панбархат одежд идолов сцены и вокала остаются в далеком прошлом.
Но не каждый молодой и талантливый может быстро забраться на вершину профессионального мастерства. Мне хочется разобраться в том, что это такое – современный артист?
Известно, что психологи делят женщин на две категории: Золушек и Принцесс. В зависимости от самооценки молодая женщина входит в ту или другую роль. Проходит время, бабочка вылетает из кокона, и имидж нужно менять. Если самооценка с годами не изменилась, и человек зациклился на какой-то одной роли, то он или она становится пациентом психотерапевта.
Имидж – это один из важных инструментов поведения политика в социуме и артиста среди зрителей, в театральной среде, в пространстве медиа. Артист без имиджа – не артист.
Всеми признано, что эталоном современного академического сценического искусства сейчас является Анна Нетребко. Я знаком и с другими русскими вокалистами и танцорами, более молодыми, чем она, и тоже востребованными лучшими театрами мира. Но сейчас только она привлекает на оперные спектакли толпы, толпы и толпы зрителей разного возраста и разного достатка. Ее артистический имидж, непосредственность, внутренняя свобода, отсутствие позы отвечает представлению множества людей о выдающемся артисте 21 века.
Ее до 33 лет называли – «Дива в джинсах». Сейчас она, в связи с положением в театральном мире, конечно, джинсы уже не носит и на велосипеде по улицам не ездит, но может на концерте в Венской опере скинуть туфли, сплясать канкан, дурачиться и смеяться с первой скрипкой оркестра, а зрители принимают это «на ура» и овации. Однако на этой стадии успеха изменяется угол зрения, и то, что было бы естественным и малозаметным для Дивы в джинсах, то для Дивы – баловня судьбы и символа свободной женщины становится чуть ли не эпатажным, почти «искусством поведения».
Я слышал ее «вживую» много раз, тем более что начало ее международной карьеры было еще в середине 90-х годов в Сан-Франциско.
Ее связи с СФ оперой начались с оперы «Руслан и Людмила» после участия певицы в Мерола Опера Программ. «Звезда Нетребко восходит, сияя, и певица входит в новую роль так же быстро, как она ее учит» – так писал несколько лет назад известный американский критик Джон Палмер. После окончания летнего семестра 1996 года Лоти Мансури (бывший директор СФ Оперы) дал ей список тех партий, которые он хотел бы услышать от нее в следующие пять лет в Сан-Франциско.
Я обратил на нее внимание еще тогда потому, что ее голос был удивительно «объемным», он захватывал все уголки зрительного зала. В отличие от многих других исполнителей. Когда я спросил «профессионала», ее коллегу из МТ, как это у нее получается, он ответил: «Просто правильно поет». Она правильно поет, честно, добросовестно и с умом относится к своей работе.
О годах обучения в школе и музучилище Анна отзывалась, как о жутко скучных годах, но с теплотой говорила о том, как она пела в хоре «Кубанская пионерия». Она с охотой рассказывала во многих интервью, что не закончила консерваторию и не получила диплом в связи с тем, что оказалась слишком занятой на профессиональной сцене.
Несколько лет назад при личной встрече (я пригласил ее на свою персональную выставку в Сан-Франциско) она поразила меня не только непосредственностью восприятия искусства, но и редкостной эрудицией, больше того, умом и художественным вкусом. Но прежде всего умом.
Она училась легко и непосредственно на сценах других театров рядом с выдающимися певцами мира. Она не стала тратить время на получение диплома, соблюдение пустой формальности, такой важной в советское время. Обладая потрясающей сексапильностью, она, тем не менее, не стала этим пользоваться для карьеры, и я сам свидетель, как на сцене в «Фальстафе» она автоматически одергивала платье, если оно чуть-чуть задиралось наверх. Она ничуть не стеснялась рассказывать журналистам, как она, студентка консерватории, пошла мыть полы в театр, чтобы иметь возможность присутствовать на спектаклях.
Она гордилась тем, что сама себя «сделала», всего добилась сама, своим трудом. Но время изменилось, пришел другой возраст, и умная Анна скидывает прежний имидж, как скидывают тесные туфли. И она уже пользуется своей сексапильной внешностью, и получает от этого удовольствие в имидже «свободной женщины». Теперь она – Принцесса.
В конечном счете, не в том дело, кто с кем спит и у кого какие отношения, а в том, что изменился имидж оперной дивы. Имидж Золушки изжил себя. Раньше Анна рассказывала, что не любит тусовки со спонсорами и званые обеды со знаменитостями, что убегает потом хорошо покушать настоящую пищу в обычный ресторан с друзьями. Правда это или нет, не важно, а важно то, что принцип смешения высокого и низкого жанра, принцип смешения классической оперы и грандиозного шоу Лас Вегаса, смешения массового и элитарного, имидж, который проводится в современных постановках мировой оперы, отражается в имидже оперной артистки.
Сейчас на сцене Нетребко предельно раскрепощена. Скромная Аня, которая пять лет назад в «Фальстафе» целомудренно одергивала задравшееся платьице, – теперь вакханка какая-то. Бегает босая перед публикой, пристает к оркестрантам на виду у всех, смеется и пляшет в экстазе.
«В прошлом году - свидетельствует журналист, - я видел, как она разнесла декорации в доницеттиевском «Доне Паскуале» и грохнула дверью в вердиевском «Риголетто», движимая саморазрушительным экстазом. В роли полубезумной Эльвиры в «Пуританах» Винченцо Беллини Нетребко распростерта на сцене, ее волосы свешиваются в оркестровую яму, и это не мешает ей исполнять лежа одну из самых сложных вокальных партий в мире».
С имиджем простой девчонки, которая любит Тимберлейка и хип-хоп, покончено. Нетребко отказалась от участия в прошлогодних спектаклях Зальцбургского фестиваля оперы Берлиоза «Бенвенутто Челлини», режиссером которой успешно выступил постановщик шоу Мадонны и Мика Джаггера. Ей показалось, что это слишком «круто»! Это действительно была необычная, озорная постановка. Мой сын Михаил Петренко, как и Нетребко – солист Мариинского театра, как раз был занят в этой опере и пел басовую партию Папы Клемента, которому по воле режиссера было предложено исполнить роль поп-звезды. И хотя мой сын на несколько лет младше Анны, но даже для него это была несколько экстравагантная постановка.
Сейчас Анна признает, что придумала историю про Золушку: «В России я притворялась принцессой и ждала принца. Такая у меня была мечта».
У нее нет звездной болезни, и она смогла выжить в таком коллективе, как МТ, потому что выбрала правильную линию поведения в коллективе, создала правильный имидж сначала для американцев – Золушки, а затем для европейцев – «ветренной и несчастной красавицы». Практически все, что она пела последний год-полтора, – Манон, Анна, Виолетта, Эльвира – трагические судьбы свободных в своей любви женщин – женщин, совершающих «поступки». Но нужно помнить, что это – имидж, а не сущность. Это только одна из нескольких жизненных ролей, но не единственная роль. Потому Анна Нетребко и прогрессирует до сих пор. Каждый артист обязан познать свои индивидуальные особенности, сделать выводы и на их основании построить свой стиль. Однако жизнь меняется, и то, что формировало имидж на ранней стадии артиста, становится тесными рамками на стадии зрелости и успеха.
Анна Нетребко – это стиль. Но стиль с саморазвитием.