19 октября 1878 года бывшие воспитанники Инженерного училища и Академии Генерального штаба чествовали генерала Радецкого как своего старшего товарища, которым они очень гордились.
На торжественном обеде среди присутствовавших были генералы Леер, Романовский, Форш, Кауфман, Орловский, бывшие товарищи Радецкого – писатели Ф. М. Достоевский и Д. В. Григорович, а также изобретатель электрической свечи П. Н. Яблочков.
Овеянный славой генерал от инфантерии Федор Федорович Радецкий по возвращении в Россию с театра русско-турецкой войны был избран почетным гражданином Полтавы и Санкт-Петербурга. Столица преподнесла ему богато украшенную саблю. Заслуги генерала были признаны и иностранными государствами, пожаловавшими ему свои ордена. Имя Радецкого стало очень популярным – его встречали и чествовали как национального героя.
Но это было потом.
А до этого сын полтавских дворян Федор Федорович Радецкий, родившийся в 1820 году, прошел хорошую жизненную школу, воспитавшую в нем высокое чувство долга перед Отечеством, и позволившую сделать стремительную честно заслуженную карьеру военного.
После окончания кондукторской роты Главного Инженерного Училища, в которую он поступил в 1834 году в четырнадцатилетнем возрасте, молодой унтер-офицер получил назначение в Варшавскую Инженерную команду и был переведен на службу на Кавказ. Прослужив в действующей армии около пяти лет, в 1847 году он отправился в С-Петербург для поступления в Императорскую Военную Академию.
В 1853 году молодой подполковник назначается заведующим Штабом командующего войсками Прикаспийского края. Через год он произведен в полковники, в 1861 году – в генерал-майоры, а в 1868 получает чин генерал-лейтенанта.
Через восемь лет Радецкий был назначен командиром 8-го армейского корпуса, и в этой должности он принимает участие в начавшейся русско-турецкой войне 1877-1878 гг.
12 апреля 1877 года Радецкий выступил со своим армейским корпусом на Кишинев и 19 апреля перешел румынскую границу, переправившись у города Леово через реку Прут, затем через Фальчи, Галац и Браилов направился к Бухаресту.
Войска генерала форсировали Дунай у Зимницы и сразу же, вступив в бой у Систова, взяли этот город.
Уже вместе с передовым отрядом генерал-майора И. В. Гурко головные части корпуса прибыли в Тырнов и после ряда перестрелок и мелких стычек с турками взяли перевал Бердек у деревни Беброва, а 7 июля был занят Шипкинский перевал.
К 7 августа турецкая армия Сулейман-паши приблизилась к деревне Шипка.
Войска Радецкого численностью около 40 тысяч должны были не только оборонять перевал, они были раскинуты на стотридцативерстном пространстве отдельными отрядами. При этом на Шипке было всего около 7 тысяч солдат против 40 тысяч турок.
Получив тревожные известия с Шипки о возможности соединения Сулеймана с армией Мехемета-Али, Радецкий направил на перевал подкрепление из Габрово силой 4-ой стрелковой бригады.
9 августа турки штурмовали в лоб сильнейшую часть русских позиций на Шипкинском перевале. Отчаянные атаки продолжались шесть дней, но в виду безуспешности их Сулейману пришлось отвести свои войска несколько назад.
Тяжелым было положение защитников Шипки и их бесстрашного доблестного начальника, который с незначительными силами должен был удерживать энергичное, упорное наступление всей армии Сулеймана-паши.
К одиннадцатому августа русские войска на Шипке понесли настолько большой урон, что положение защитников к полудню этого дня стало критическим, да и боевые запасы подходили к концу.
Но в этот тяжелый момент на выручку защитникам перевала уже спешила 4-я стрелковая бригада, которую лично вел генерал Радецкий. При виде измученных людей, которые при большой жаре едва передвигали ноги, Радецкому пришла в голову оригинальная мысль посадить стрелков на казачьих лошадей. Стрелки по два-три человека вскочили на лошадей, усталость исчезла, и они вовремя подоспели на выручку товарищам, ряды которых уже дрогнули, уступая натиску превосходящих сил неприятеля.
Военная история оценила по достоинству этот замечательный марш генерала Радецкого к Шипке.
Появление свежего отряда и бесстрашного начальника вызвало единодушное «Ура!» защитников, мгновенно подняло дух солдат, и турки были отброшены.
Генерал Радецкий отличался необыкновенной храбростью и бесстрашием, что снискало ему популярность в русской армии. Однажды в самый разгар жаркого боя генерал Столетов посоветовал Радецкому на одном из участков ехать рысью, так как это место беспрерывно обстреливалось турками. Радецкий остановил лошадь, постоял немного под свист пуль и сказал: «Подлецы, скверно стреляют».
В десять часов вечера Радецкий объезжал все позиции и благодарил храбрых защитников.
Атаки с девятого по четырнадцатое августа на гору св. Николая, которая служила ключом к Шипкинской позиции, отличались упорной настойчивостью и настолько были сильны, что, например, двенадцатого числа сам Радецкий вынужден был стать перед войсками и лично повести их в штыки, воодушевляя всех неустрашимостью и хладнокровием. Отчаянный штурм, предпринятый турками, был отражен. За такую блестящую оборону перевала генерал был награжден бриллиантовой шпагой с надписью: «За оборону Шипки с 9-го по 14-е августа 1877 года».
Но успешным отражением августовских атак дело еще не было закончено – надо было удерживать Шипку. Укрепления на горе св. Николая играли большую роль в обороне перевала, так как обеспечивали кратчайший путь на Стамбул.
В течение августа русская армия была усилена шестью дивизиями и одной стрелковой бригадой, численностью всего 85 тысяч, из которых 2-я пехотная дивизия и 3-я стрелковая бригада образовали резерв для войск генерала Радецкого.
Между тем природа неожиданно подкинула жестокий сюрприз. С половины сентября наступила суровая зима, и защитникам Шипки выпала трудная доля бороться не только с неприятелем, но и с природой.
Турки обстреливали Шипку беспрерывно с трех сторон, и угроза обхода создавала опасное положение защитников. По требованию Радецкого прибыло подкрепление в виде одной бригады пехотной дивизии.
Стойкость и хладнокровие генерала навсегда оставили о себе память – телеграмма Радецкого, окруженного со всех сторон и уже готового погибнуть, не сдавая перевала: «На Шипке все спокойно», означала, что Сулейман пока бездействует, и потому все благополучно.
Уже 5 сентября после четырехдневной подготовки артиллерийским огнем, турки штурмовали гору св. Николая, но потерпели полное поражение. Обе стороны укреплялись и усиливали свои позиции у Шипкинского перевала. 9 ноября начальник главной части турецкой армии у Шипки Вессель-паша атаковал гору св. Николая, но был отбит и понес большие потери.
С половины ноября снова наступили лютые морозы и частые снежные бураны. Войска страдали от неприятеля меньше, чем от морозов и болезней. Армия несла большие потери: число заболевших и обморозившихся доходило до четырехсот человек в день.
Переход в наступление был назначен Главнокомандующим на 24 декабря. Штаб 8-го армейского корпуса, разрабатывая план наступления, остановился на очень смелом и даже рискованном плане двойного охвата турецких позиций у Шипки, то есть, предполагалось, оставив на перевале заслон достаточной силы, обойти эти позиции с обоих флангов.
В центре на Шипке под начальством генерал-лейтенанта Радецкого были расположены 14-я пехотная дивизия, Брянский полк и две саперные роты.
Правой колонной, в которую входили 16-я пехотная дивизия, три стрелковых батальона, две саперные роты, семь дружин болгарского ополчения, казачий полк, Уральская сотня, горная и полевая батареи, командовал генерал Столетов.
Левая колонна под начальством генерал-адъютанта Святополк-Мирского объединяла 9-ю пехотную дивизию без Брянского полка, 4-ю стрелковую бригаду, 30-ю пехотную дивизию, роту сапер и болгарскую дружину.
Обе колонны должны были подойти к турецким позициям к 26 числу к вечеру, а 27 утром атаковать турок. Генерал Радецкий все время наблюдал за движением обходных колонн с горы св. Николая.
Для облегчения действий обеих колонн Радецкий в 12 часов дня 28 декабря решил: «Пора кончать» и повел фронтальную атаку на турецкие позиции. Результатом дружного действия трех отрядов под общим руководством Радецкого было пленение всей шипкинской армии Весселя-паши. В плен были взяты около 32 тысяч турок, захвачены 103 орудия, 6 знамен. Потери русских составили 6 тысяч человек. Пленение армии Весселя-паши явилось концом всей кампании.
Наши войска прорвали оборонительную линию Балкан и врезались между армиями Сулейман-паши и Мехемета-Али.
За эту блестящую операцию Радецкий был награжден орденом св. Георгия 2-й степени и произведен в генералы от инфантерии, а в апреле 1878 года назначен генерал-адъютантом к его императорскому величеству и шефом 55-го Подольского пехотного полка.
19 января в Адрианополе были подписаны предварительные условия мира, но русская армия продолжала наступать и 11 февраля заняла Сан-Стефано, куда была перенесена Главная Квартира Верховного Командования.
3 марта 1878 года был подписан Сан-Стефанский договор.
Рассказы о русско-турецкой войне, о героической обороне Шипкинского перевала, о стойкости и героизме русских солдат и болгарских ополченцев глубоко врезались в мою память с юных лет. Многие годы я мечтал побывать в той стране, в тех местах, взобраться на вершину знаменитой прославленной русскими войсками Шипки, ощутить обстановку того времени. Но только в зрелом возрасте, когда, казалось, будет уже не под силу осуществить это желание, мне посчастливилось побывать в Болгарии, которую сразу же искренне полюбил, а Шипка окончательно покорила меня.
Слышал, что к ее вершине ведет тысяча ступеней. Но был февраль, Шипка была занесена глубоким слоем снега.
Несмотря на мой возраст и обстановку, я бодро рванул вперед к заветной вершине. Но слой снега по пояс, да еще покрытый коркой льда – настом, преодолевать было очень тяжело. Каждый шаг в гору давался с трудом – подъем не был легкой прогулкой. И хотя я был экипирован легко, естественно, не так, как русские воины 130 лет назад, без винтовки и полной солдатской выкладки, – преодолел эту дистанцию с огромным напряжением, но все же достиг заветной цели – вершины Шипки, на которой уже был воздвигнут знаменитый величественный памятник-мавзолей в честь русских и болгарских воинов.
Тишина царила над Балканами. И только память и сознание всколыхнули эхо великого ратного подвига русских солдат и болгарских ополченцев, и того, что здесь, на этом священном месте, родилась, после пятисотлетнего турецкого ига, свобода болгарского народа.
Я полюбил этот народ, который не забыл о благородном подвиге русских и произносил, спустя много-много лет, ласковые слова обращения «братушки» и «сеструшки».
В Болгарии свято чтут память о русских освободителях Болгарии. Бюсты-памятники установлены М. Д. Скобелеву, Э. И. Тотлебену, героям Шипки И. В. Гурко, Ф. Ф. Радецкому.
В 1889 году Радецкий был назначен членом Государственного и Военного Совета. Ему предстояла служба Отечеству на новом поприще законодательной деятельности, где он мог еще принести пользу своей боевой и административной опытностью.
Имя Радецкого, доблестного героя Дуная и Шипки, навсегда будет «дорого каждому русскому сердцу», как выражено в Высочайшем рескрипте, данном в день 50-летнего юбилея «его службы в офицерских чинах».
Еще с ранних лет юности, во время своего пребывания в Инженерном Училище, Радецкий первым восстал и против обычая угнетения в армии младших старшими. Он положил тем конец этому позорному явлению, проявив чувство уважения к человеку, чувство гуманности.
Справедливость, постоянное горячее попечение о солдате, скромность после совершенного подвига, простота и мягкость сердца – черты, присущие генералу Радецкому.
Ему везло, он был счастливчик. За всю свою продолжительную боевую деятельность – около сорока лет – Радецкий не потерпел ни малейшей неудачи. Участвуя более ста раз в боях, он ни разу не был контужен или ранен.
Имея перед собой основную цель, он забывал о личных отличиях и интересах. Он принадлежал к «отцам-командирам», которых распознает чуткое сердце солдата, всецело и беззаветно отдающееся любимым начальникам.
Радецкий самоотверженно нес все тяготы своего долга и свято исполнял его. Он не только посылал, но и водил в бой вверенные ему части. И судьба хранила его.
На одной из его многочисленных наград – шпаге, украшенной бриллиантами, – выгравирована такая надпись: «За оборону Шипки с 9 марта по 14 августа 1877 года».
После одержанной победы и заключения мира в 1878 году войска 8-го ариейского корпуса оставались на местах своего расположения до 30 августа, когда были посажены на транспортные суда и перевезены в Одессу.
Имя генерала Федора Федоровича Радецкого тесно связано и с моим родным городом – Одессой.
В самом начале улицы Преображенской над крутым обрывом у моря, откуда открывается великолепный вид на порт и всю одесскую бухту, стоит дом Вучетича (№2), в котором жил национальный герой Болгарии, герой Шипки – генерал Радецкий. На доме установлена мемориальная доска.
Он умер 14 января 1890 года.
Конец улицы Преображенской упирался когда-то в первое кладбище молодого города. Оно уже было закрыто для захоронения. Но в знак особого уважения к заслугам героя Шипки генерал-лейтенанта Федора Федоровича Радецкого похоронили на этом кладбище. Здесь, недалеко от входа, генерал нашел последний приют. Памятник на его могиле, установленный в год его смерти, выделялся своей монументальностью и художественной отделкой. Он был сооружен на средства казны.
В Одесском путеводителе за 1893 года так описывается памятник на могиле Радецкого, торжественное открытие которого состоялось 6 мая 1890 года: «Подножие памятника представляет восьмиугольные гранитные ступени из светло-розового гранита в три яруса. На верхнем ярусе возвышается скала из темно-красного гранита… Скала имеет форму вершины скалы св. Николая на Шипке. На площадке скалы помещена фигура героя, держащегося левой рукой за крест, а в правой имеющего меч, готовый к защите православия и славянства. Взор шипкинского героя обращен на запад. На лицевой стороне высечена скромная надпись: «Федор Федорович Радецкий».
Фигура отлита из темной бронзы по модели художника Шервуда на заводе Постникова в Москве. Скала грандиозно величественна и прекрасна своими натуральными формами и изгибами».
А в Путеводителе за 1894 год уже описана устроенная вокруг памятника роскошная ограда, «состоящая из гранитного цоколя и 12 возвышенными гранитными же тумбами, на каждой тумбе – по пушке, а под пушкой – орел с распущенными крыльями. Пушки – из числа отбитых покойным героем при взятии Шипки».
Первое одесское христианское кладбище в тридцатых годах уже прошлого века кощунственно, по-варварски было уничтожено. Все памятники и надгробия снесены. Могилы разровнены с землей. Утеряно место захоронения героя Шипки, утеряны следы величественного памятника. Он представлял собой не только памятник архитектуры, но и служил напоминанием о великой миссии русского народа, исполнившего братский долг помощи болгарскому народу в защите православия и борьбе против турецкого засилья. Как произведение искусства этот памятник неизменно включался в список одесских достопримечательностей и мог украсить не только надгробие, но и любую площадь города.