Дед-Морозу надоело
царство елей и берез.
Холода терзали тело –
он терпеть не мог мороз.

Утром сядешь на опушке
по нужде – пока кряхтишь,
промерзаешь от макушки
до того, на чем сидишь.

Водку пьешь – она не греет,
ведь холодная, как лед!
От нее лишь нос краснеет
и сивухой так и прет.

Согревает чая чашка,
только тоже не наркоз:
бегаешь до ветру чаще,
то есть, снова на мороз.

И с подарками не лучше,
напряженка, ну хоть вой:
денег меньше, цены круче –
и мешок полупустой.

Дымоходы стали уже
и не чищены давно.
Он теперь, чего уж хуже!,
лезет, будто вор, в окно.

Дети – тоже нет наглее,
как увидят – так и в крик:
Эй, с мешком! Давай живее,
отмороженный старик!

И Снегурочка достала,
ух, она на букву «б»!
Знали все – ее прислало
К Дед-Морозу КГБ.

Больно уж она, актриса,
независимой была.
А мешок как прохудился,
так заштопать не могла.

День и ночь за ним следила.
И однажды Дед-Мороз
подсмотрел – она строчила
на него письмо-донос.

Мол, весь год он где-то бродит,
неизвестно где живет
и внезапно к нам приходит
только в ночь на Новый Год.

У него такое кредо:
тащит разный хлам под ель.
А во Франции у Деда
родственничек есть – Ноэль.

Дед-Мороз, мол, из Ноэлев,
так что, вывод, мол, таков:
это заговор евреев
против русских холодов.

Дед безмерно удивился:
так, выходит, он – еврей!
Значит, путь ему открылся
как подальше и скорей.

Дед смекалист был, и скоро
претворяя дерзкий план,
он подсуетился споро
и махнул за океан.

Снял мешок, расправил плечи.
Он теперь не Дед-Мороз,
а на местном просторечьи
зваться стал «Грэндфазер Фрост».

Покровитель объявился –
некий мистер Санта Клос,
Дед к нему приноровился
и во все программы врос.

Над морозами хохочет,
получает эсэсай,
водку пьет, когда захочет,
а когда не хочет – чай.

Уважает и закуску,
впрочем, мог бы пить и без.
Спросят: «Вы еврей из русских?»
Отвечает бодро: «Ес!»

В церкви иногда бывает
и по доброте своей
он Снегурку поминает,
чтоб грехи простились ей.

А когда приспичит, ходит
в персональный туалет.
Там в тепле все происходит,
и счастливей Фроста нет.

Дед живет единой целью:
позабыть, как он страдал,
и в мороз под колкой елью
как нужду свою справлял.