(Из бесед с бароном)

[Продолжение. Начало в №№ 152-155]

[14 сентября 2007 г. барон Эдуард Александрович фон Фальц-Фейн отметил свое 95-летие. Более 70 лет он является гражданином Княжества Лихтенштейн. Мы продолжаем публикацию беседы нашего постоянного автора Александра Маниовича с бароном.]

По-разному возникает интерес к стране, которую ты стремишься впервые посетить. Это может быть навеяно прочитанным, кинофильмами, телепередачами, интересом к географии, истории и культуре.
У меня интерес к Княжеству Лихтенштейн был постоянен, сколько себя помню. И начался он в детстве с коллекционирования марок. Среди марок было много интересных. Особенно нравились оригинальные по формату треугольные и ромбические марки экзотической страны, которая называлась Тува. Но лихтенштейнские миниатюрные марки были любимыми – они были самыми маленькими в коллекции, самыми красивыми и яркими. На них были портреты князей, виды замков, изображения рыцарей и их доспехов. А еще – портрет красивого усатого-бородатого императора, который, как мне рассказывали, был любимым императором у народа своей страны и всегда ходил без охраны (замечу, что Княжество Лихтенштейн входило в состав Австро-Венгрии).
Где точно находится Лихтенштейн, я не знал, но побывать там хотелось с детства. Потом прибавился интерес к этой «стране детства», потому что она никогда и ни с кем не воевала, не имела армии, к стране, которую Гитлер «побоялся» захватить, заняв все страны вокруг Княжества.
После войны начали пробиваться в прессе подробности интернирования в Лихтенштейне русской армии, воевавшей на стороне фашистской Германии, одобрительные высказывания Александра Солженицына об этом поступке лихтенштейнцев.
Удивляло, что более полувека после войны Советский Союз не устанавливал дипломатические отношения с этой миролюбивой страной, которая не воевала против нас на стороне Гитлера. Ну, а уже в последние годы постоянно возникал вопрос, как самое маленькое государство в мире стало самым богатыми, как в пятитысячном Вадуце смогли появиться три крупнейшие зарубежные коллекции дореволюционного русского искусства. Наконец, притягивала личность барона Фальц-Фейна.
…И вот, мы сидим с Эдуардом Александровичем на террасе его виллы, откуда открывается замечательный вид на покрытые снегом Альпы и долину, в которой приютился многовековой Вадуц со своими красночерепичными крышами.
Эдуард Александрович начинает разговор с рассказа об Иване Мясоедове.

«Здесь русский дух, здесь Русью пахнет»

- Александр, почему Вы ничего не спрашиваете об Иване Мясоедове? Вы в Вадуце ненадолго, иначе мы бы смогли посетить «Фонд Мясоедова-Зотова» и увидеть коллекцию картин художника.
- Совсем наоборот, я хочу Вас подробно расспросить о художнике. Я мало знал об Иване Мясоедове и перед поездкой к Вам решил ознакомиться с отечественной и зарубежной литературой о художнике.
О личности и творчестве Ивана Мясоедова печатается мало, а сообщаемое настолько детективно, что не знаешь, можно ли всему этому верить. Известно, что он был талантливым учеником академика Франца Рубо. (С гордостью хочу заметить, что Франц Рубо родился в Одессе в 1856 г., окончил Одесскую рисовальную школу, а затем Мюнхенскую академию художеств. Дом Дерибаса ныне интересуется трагической зарубежной судьбой Франца Рубо, который в 1913 г. выехал из Санкт-Петербурга на лечение в Германию, где его застала Первая мировая война. Он остался постоянно жить в Германии, где в 1928 г. умер в полной неизвестности и нищете). Известная панорама «Бородинская битва», в создании которой принимал участие и Иван Мясоедов, стала памятником Францу Рубо в России.
Иван Мясоедов принимал участие во многих академических вставках, завоевал в них несколько престижных премий.
По окончании в 1909 г. Санкт-Петербургской Академии искусств Мясоедов получил двухгодичное заграничное академическое пансионерство, и началась его легендарная зарубежная жизнь. Он посетил Германию, Грецию, Англию, Италию, гостил у Горького на Капри. Сообщается, что в начале века он долгое время жил в Испании, где под именем Маркиза де Кразац выступал как профессиональный цирковой борец и даже был тореадором.
С него в России начался мускульный спорт. Он опубликовал «Манифест чистой красоты», последователи его идей объединились в «Саду богов». Во многих мемуарах художники, в частности Федор Богородский и Петров-Водкин, описывают его редкую физическую силу и красоту тела. «Одно удовольствие было порисовать с него – так он нарядно подносил каждый свой мускул».
После революции Иван Мясоедов поселился в Берлине, где приобрел мировую газетную славу и известность в полицейских кругах как фальшивомонетчик-рецидивист.
В публикациях сообщается, что в России его произведений почти нет. Несколько работ имеются в Полтавском художественном музее. Это все, что можно было узнать из публикаций. Да, еще я прочел интересный рассказ Валентина Пикуля «Мясоедов, сын Мясоедова».
Эдуард Александрович, Вы с Иваном Мясоедовым близко общались почти 15 лет в последний период его жизни в Вадуце, выполнили его фотопортреты. Очень интересно услышать Ваш рассказ о художнике, особенно об его эмигрантском периоде творчества.
- Действительно, Иван Мясоедов – удивительная личность. Талантливая, артистичная. И авантюрная. Унаследовать талант ему велел сам Бог. Он ведь сын художника-демократа Григория Мясоедова, по инициативе которого было создано знаменитое Товарищество передвижных художественных выставок. Общеизвестны картины Григория Мясоедова, воспевающие русскую природу, крестьянский быт – знаменитые «Земство работает», «Страдная пора. Косцы».
Его сын Иван Мясоедов получил блестящее образование в Московском училище живописи и Петербургской Академии художеств. И пошел другим путем. Он обладал редкой физической силой. Увлекся мускульным спортом, «чистой красотой» и стал циркачом, борцом, гиревиком, тореадором. Проповедуя натурализм, снимался в пластических позах в костюме Адама. Иначе говоря, изображал античные статуи в «живых картинках».
- Его фото 1905 г. «Вакх с виноградной гроздью на голове» очень часто публикуется. Причем это фото обязательно помещается в туристических проспектах и публикациях, посвященных Лихтенштейну. Совершенно непонятно, насколько оголенный Иван Мясоедов образца начала XX века может возбуждать сегодняшний туристический интерес к Княжеству. К слову, эпатажем увлекаются и современные художники. Полистайте, к примеру, альбомы Хундертвассера, и Вы увидите его «чистую красоту». Если по многим описаниям и фотографиям телосложение Ивана Мясоедова было великолепным, то у Хундертвассера… Женщины, когда видят снимки абсолютной наготы Хундертвассера, обычно удивляются: «Зачем он Это показывает?!» Не хочу сказать «кривое слово» о Хундертвассере. Он гениален.
Считается, что движение «Культура свободного тела» зародилось в Германии еще в 1870 г. под влиянием работ Фридриха Ницше. Культ «свободного тела» завоевал много сторонников в немецком обществе, им и ныне активно увлекаются в стране. Многие наши иммигранты любят посещать общие для мужчин с женщинами бани и сауны. Немцы часто ехидно утверждают, что нагота была единственной свободой в ГДР.
Когда же Иван Мясоедов поселился в Вадуце?
- Приблизительно в 1939-1940 гг., ему тогда было около шестидесяти. Россию он покинул в 1921 году. До приезда в Вадуц он долгое время жил в Берлине, где выполнил много портретов российских дворян-эмигрантов, дипломатов, актеров. Снимался в кино. В Вадуц он приехал как профессор Евгений Зотов. Вместе с женой и дочерью.
Его жена Мальвина Верничи, бывшая цирковая танцовщица, была красивой и темпераментной итальянкой. Она также увлекалась «уходом человека в природу», пропагандой обнаженного тела. Это была интересная пара. Он – крупный и плотный, с большой «толстовской» седой бородой, похожий на средневекового живописца или ветхозаветного пророка. Она – маленькая, миниатюрная. К мужу относилась с большим почтением, называя его «Хозяин».
- Я у кого-то прочел: «когда он ее обнимал, то покрывал ее плечи одной ладонью».
- Похоже. У Мясоедова глаза были подведены темно-голубой татуировкой. Он рассказывал, что на этот шаг его подвинули «водные номера», которые он исполнял в цирке.
Он был похож на известный портрет царя в картине «Иван Грозный и его сын Иван». Известно, что лицо царя художником было написано с Григория Мясоедова.
Иван Мясоедов был не только талантливым художником, но и прекрасным гравером.
- Это неудивительно. Он ведь был профессиональным гравером. Обучался не только в батальной мастерской Франца Рубо, но и занимался гравюрой под руководством Василия Матэ.
- Граверский талант его и погубил. Именно гравер Иван Мясоедов в Германии попался как фальшивомонетчик. Он рисовал и печатал английские фунты. Дважды в Германии был судим и выслан из страны. Вот и решил скрыться в «укромном» Лихтенштейне, куда приехал с поддельным чешским паспортом на имя Евгения Зотова. Он воспользовался фамилией своего крестного отца. Как Вы, наверное, догадались, паспорт он «выдал» себе сам.
Живя в Вадуце, «профессор Евгений Зотов» много работал. Его работы, которые еле-еле в военное и первое послевоенное время продавались за 30-50 долларов, сегодня стоят тысячи долларов.
- Удивителен головокружительный калейдоскоп жизненного пути Мясоедова: корреспондент армии Деникина, художник Берлинского зоопарка, роспись православных храмов, изготовление плакатов для голливудской киностудии «Метро Голдвин Майер», актерское участие в кинофильмах, подделка фунтов стерлингов и долларов, дважды узник берлинского «Моабита» и тюрьмы в Лукау, а затем в третий раз – тюрьмы в Лихтенштейне, выполнение портрета Бенито Муссолини и сотен портретов российских дворян-эмигрантов, высокопоставленных дипломатов. И это, отнюдь, не все.
Кстати, сообщается, что во время своего двухгодичного пребывания в Моабитской тюрьме (Берлин) Мясоедов выполнил роспись фресок церковной молельни, и они сохранились.
- В Вадуце он выполнил портрет князя Франца-Йозефа II, написал много пейзажей и натюрмортов. По его гравюрам (матрицам, изготовленным им на металле) было выпущено около 13 марочных миниатюр в нескольких марочных сериях («11 общин Княжества Лихтенштейн» и др.). Мясоедов оформлял частные особняки и общественные здания. В конце жизни он создал цикл работ, аллегорически отражающих «исторические кошмары» – ужасы, которые несут революция и война.
- У Вас есть его работы?
- Он выполнил прекрасный портрет моей первой жены, который находится у нее. Она живет в Княжестве Монако. В качестве подарка на свадьбу я ему заказал портреты князя Игоря Трубецкого и его невесты Барбары Хаттон.
…В Вадуце Мясоедов не забыл своего старого увлечения. И опять попался. Теперь уже на «портретах» доллара. Только у американцев все купюры одинакового размера. Что один доллар, что сто. Технология возвеличения однодолларовой купюры в сто раз у Мясоедова была проста. Он химически смывал рисунок на однодолларовой купюре и на подлинной валютной бумаге печатал мастерски выполненный стодолларовый рисунок.
Так что ему вновь пришлось сесть в тюрьму. А я остался на воле.
- ?! А Вы-то причем? Что, были с ним в «деле»?
- И был, и не был. Химикаты ведь Мясоедов покупал у меня. Так что пронесло. (Смеется).
После двухгодичной отсидки Мясоедова лишили лихтенштейнского гражданства. Ко всему, чехи обнаружили, что паспорт на имя Евгения Зотова фальшивый. Это было в 1953 году.
Борис Смысловский, который жил в Аргентине и был советником президента Аргентины Хуана Перона, помог Мясоедову с переездом в Аргентину. Мясоедов умер в Буэнос-Айресе. Ему было 73 года. После его смерти, жена вернулась в Вадуц и привезла все его произведения в Лихтенштейн.
Мальвина Верничи пережила своего мужа почти на 20 лет. Она умерла в 1972 г., похоронена в Вадуце.
- Каким же художником является Мясоедов-Зотов – русским, украинским или лихтенштейнским?
-И тем, и другим, и третьим. Он родился в родовой усадьбе Павленки (под Полтавой) в 1889 году. Был внебрачным сыном художника Григория Мясоедова и художницы Ивановой. Лихтенштейн стал его второй Родиной. В Лихтенштейне его творчество получило государственное признание, и тут его считают национальным художником. В Лихтенштейне находится несколько тысяч его произведений, а в России – единицы. Когда в Лихтенштейне отмечалось 100-летие со дня рождения Мясоедова-Зотова, было собрано более 1 миллиона франков частных пожертвований. За эти средства были выкуплены у наследников работы художника, и в Вадуце был основан частный «Фонд Мясоедова-Зотова». Фонд построил хорошо технически оснащенную картинную галерею, ныне в ее фонде более 3-х тысяч работ художника. Я передал туда свой архив негативов и фотографий Ивана Мясоедова. Сегодня коллекция Фонда оценивается более, чем в 60 миллионов долларов. Жаль, что Вам не удалось там побывать.
- Я не слышал, чтобы сегодня в России и Украине как-то уделялось внимание творчеству Ивана Мясоедова. Думается, время уже давно должно было оставить в прошлом и анархические убеждения художника, и то, что он во время гражданской войны был уполномоченным культурно-исторической комиссии в армии генерала Деникина, что написал портрет Муссолини, дружил со Смысловским… Не сомневаюсь – Украина и Россия должны гордиться своим талантливым живописцем и графиком. Так, как это сегодня делает Лихтенштейн.
- Я считаю, что лихтенштейнцы сделали свое дело по популяризации творчества Ивана Мясоедова. Было организовано проведение в Москве в Государственной Третьяковской галерее большой ретроспективной выставки «Иван Мясоедов-Евгений Зотов. Путь исканий». Практически, в 1998 году состоялось открытие творческого имени Ивана Мясоедова в России. Лихтенштейнская сторона полностью взяла на себя спонсирование мероприятия.
Дочь Ивана Мясоедова Изабелла Верничи жила в Мюнхене, была известной танцовщицей, хореографом, балетмейстером. Я «привез» в Москву ее детей – внуков художника – Мишеля Модлера, который сейчас живет в Нюрнберге и работает дизайнером в Siemens, и Наниту Модлер, она – искусствовед парижского Центра им. Жоржа Помпиду.
- Оба, оказывается, искусствоведы. Почему же они не стали активными популяризаторами в России творчества своего знаменитого деда?
- Ничего удивительного нет. Я уже давно не удивляюсь безынициативности и пассивности людей. Может, так удобнее жить. Вас не удивляет то, что Мишель десятки раз бывал в Вадуце, но если б я его до поездки в Москву не повез на кладбище и не показал могилу его бабушки Мальвины, он, может быть, эту могилу бы не посетил… Память о предках должна быть священна.
Я забыл Вам рассказать, что обладателем большого частного собрания произведений художника является живущий в Вадуце Адульф Гооп. Он в качестве адвоката защищал Мясоедова на судебном процессе. В коллекции Гоопа не только более 200 мясоедовских произведений. Гооп является крупнейшим коллекционером русских пасхальных яиц. Их у него более 2-х тысяч.
- Всегда как-то удивляет коллекционный интерес людей к предметам, казалось бы, «инородной» культуры. Или Гооп из русских?
- Коллекционная привязанность всегда как-то возникает из конкретных обстоятельств. К примеру, от хобби родителей, от полученного подарка, случайного приобретения.
Адульф Гооп – коренной лихтенштейнец. В качестве бой-скаута он обслуживал интернированных русских в 1945 году. И вот тогда юный католик получил на православную пасху в подарок от русского солдата крашеное яйцо. А затем состоялось знакомство и дружба с Зотовым-Мясоедовым, рассказы последнего о России и Украине, посещения Москвы, Петербурга, Полтавы. Все это и приобщило Адульфа Гооп к русской истории и культуре.
Сегодня коллекция Адульфа Гоопа содержит пасхальные яйца дореволюционной России и Украины, имеющие большую историческую ценность. Я передал в коллекцию Гоопа старинное пасхальное фарфоровое яйцо. Считаю, что коллекция Гоопа – самая крупная и самая ценная среди подобных коллекций за рубежом.
Гооп содействовал установке на доме в Павленках (под Полтавой), где родился Мясоедов, мемориальной мраморной доски с барельефом художника.
- Не ручаюсь за достоверность, но в одной публикации содержится информация, что до революции Иван Мясоедов и Мальвина Верничи, с которой он соединил свою жизнь еще в 1912 году, построили в Павленках двухэтажный дом в итальянском стиле. Дом сохранился, сейчас в нем обсерватория. В «Фонде Мясоедова – Зотова», безусловно, должна быть ностальгическая картина Мясоедова «Прощание с Павленками»…
Эдуард Александрович, мне трудно было предположить, что в Лихтенштейне придется узнать столько русского. И прекрасного, и печального.
По концентрации «русскости» пятитысячному Вадуцу, наверное, нет равных в мире. Ваше собрание дореволюционных произведений русского искусства, художественная деятельность Ивана Мясоедова – Евгения Зотова и музейное собрание его произведений, коллекция русских пасхальных яиц Адульфа Гоопа. И места, связанные с Альпийским походом Суворова. Сотни могил русских солдат-суворовцев и могил оступившихся русских в период Второй мировой войны…
Воистину, о Лихтенштейне можно сказать: «Здесь русский дух, здесь Русью пахнет!»