СКБвские встречи

26 мая 2007 года в Нью-Йорке состоялась встреча бывших сотрудников Одесского СКБ специальных станков, раннее носящего название СКБ-3. Под этим, много лет просуществовавшим названием, и сохранилась организация в памяти всех, знавших об этом КБ: и сотрудников, и коллег по профессии, и просто одесситов.
Так что же это за такая организация, на 60-летие которой съезжаются участники (75 человек) со всех концов Америки, из Одессы, Израиля, Канады, Австралии и Германии? Копнем немного историю.
СКБ-3 в Одессе вместе с СКБ-1 (Москва) и СКБ-2 (Ленинград) было организовано в 1947 году Министерством станкостроения СССР. Ставилась задача скорейшего восстановления станкостроения после войны, создания совершенных станков отечественных конструкций. Основу новой организации составили конструкторы Одесского станкозавода им. Ленина, вернувшиеся из эвакуации из Стерлитамака.
Прошло немного времени, и СКБ-3 стало передовой станкостроительной организацией Советского Союза. Наряду с базовыми моделями токарных, сверлильных, шлифовальных, фрезерных и др. станков конструировались специальные и уникальные станки.
Не только среди станкостроителей Одессы стали известны имена С.Х. Свириденко – начальника бюро, прекрасного, умудренного опытом руководителя, и А.А. Макарова – главного инженера бюро, обладавшего огромной интуицией в области новейших разработок станков. М.Е. Лебенсон, М.И. Фавелюкис, М.Е. Бараб-Тарле – начальники конструкторских отделов, люди, тонко чувствующие станки, что отражалось в их прогрессивных разработках. Е.Н. Нестеров, Б.А. Казанцев, Д.М. Гехт, Б.В. Чап, М.П. Рашкович, П.В. Волоценко, А.Е. Емельянов, В.Я. Карлевиц, М. Менихес, С. Кричевер, И. Ситро, А. Гурвич, Н. Конарев, Н. Плутник, Л. Кац, Р. Шварцман Б. Тростановский, И. Гамарник, Р. Сойфер, Е. Белорусец, В. Калиховский, И. Шестопалов, Л. Додин, М. Тальянкер – начальники отделов, конструкторских групп и служб, главные инженеры проектов, люди, высоко поднявшие престиж станков СКБ-3.
Нынешняя встреча СКБвцев за рубежом традиционная третья. Первая, посвященная 50-летию бюро, состоялась 31 мая 1997 года в Нью-Йорке. 28 мая 2000 г. вторая встреча СКБвцев была проведена в Лос-Анджелесе. Это были удивительные встречи: само Бюро уже давно свернуло свою деятельность, а тут, за тридевять земель от родной Одессы, собрались коллеги вспомнить о былом духе дружбы и товарищества, пообщаться, поделиться пережитым.
Ниже приводится очерк, посвященный памяти ветерана СКБ-3, замечательного человека с неповторимым юмором, Главного инженера проекта Исая Мироновича Шестопалова.

Исай

Исай Шестопалов был великолепным конструктором, из тех, что на себе может вытаскивать горящий план, кто знает, как надо делать схемы и как их не надо делать. В зале наши доски стояли рядом, поэтому мне довелось наблюдать за многими перипетиями в жизни Исая, человека солидного, хлебнувшего горечь фронтовой жизни, но оставшегося оптимистом.
Исай в общении был непростым человеком. Он прекрасно ладил с сотрудниками отдела, но зачастую находился в крайне натянутых отношениях с начальником отдела Мих.Палом. Собственно Исай говорил всего одну-две фразы, после которых Мих.Пал. зверел, переставал его замечать и валил на него все шишки. Исай же молчаливо и скорбно принимал гонения и только еще чаще курил свои сигареты.
Из-за сложных отношений Исая с некоторыми личностями, мне довелось замещать его при сдаче проектов станков. Он не переносил ведущего конструктора Гурвича, как и тот его в свою очередь. Но лучше Исая никто не мог быстро и безошибочно разработать электрооборудование термопластавтоматов. А Гурвич был главным инженером проекта – ГИПом термопластавтоматов.
При общении с Гурвичем Исай мог дойти не только до словесной перебранки, но, того и гляди, и до рукоприкладства. Допустить такой потасовки Мих.Пал. не мог, а посему поручал мне принять завершенный проект у Исая для сдачи его Гурвичу. Исай был рад, что ему не придется общаться, как он говорил, с «павианом», и это было не самое крепкое его выражение в адрес ГИПа.
Сдача термопластавтоматов проходила в отделе СКБ-3 на заводе «Прессов», отдельные тонкости приходилось выяснять у Исая по телефону, но потихоньку проект принимался и все были довольны.
Был случай, когда Исай точно так же помог мне сдать мой проект станка в Краматорске. Это был огромный станок для поверхностной закалки барабанов и валов шахтных машин. Название станка содержало всевозможные эпитеты: уникальный горизонтальный тяжелый закалочный станок. Он имел несколько различных систем регулирования, прогрессивных для того времени. Проектировался станок для металлургического комбината Бхилаи в Индии.
Принимала станок въедливая женщина, которая требовала подробнейших доказательств каждого технического решения. Надо было также счищать с кальки отдельные вычерченные тушью участки и дорисовывать новые. После месячного нахождения в Краматорске и попутного заболевания гриппом, я был как выжатый лимон, а «тетя» продолжала подбрасывать новые и новые задачи, создавая дополнительный цикл документации к станку, «чтобы ей спокойней спалось», и конца ее инициатив видно не было.
И тут Мих.Пал. прислал на помощь Исая. Это было, как манна небесная. Исай взял на себя сдачу монтажно-конструкторской части, с ним можно было обсудить принятые решения и изменения, мы с ним вместе в гостинице готовили ответы на выставленные днем вопросы-претензии. Через несколько дней «тетя» выдохлась, сдача станка пошла быстрым темпом и, наконец, без особых треволнений с нашей стороны «тетей» был подписан акт приемки.
Говорил Исай в грубовато-шутливом тоне, называя сотрудников ласкательно «огурчиком», «гусочкой», а когда надо было выразить насмешку – «гуси-лебеди» и уже совсем сурово – «павиан». После сдачи станка в Краматорске, пребывая в благодушном настроении, Исай сказал мне одну из своих золотых фраз: «Надо было тебе, злодей-Коляша, сразу взять эту «тетю» за вымя и стребовать результат!» Надо знать Исая, чтобы правильно оценить эти слова и вообще его лексикон. Приходя после обсуждения с механиками проекта станка, на котором из-за механических изменений «полетела» электрика, Исай докладывал своей бригаде: «Эти гуси-лебеди обмишурились маленько, придется менять эту штучку-дрючку». Сия емкая фраза означала, что надо делать новую разводку по станку и монтажные схемы. Если в чертежах приходилось делать изменения, и часть выполненной работы летела в мусорную корзину, Исай обращался к исполнителю, смягчая его неудовольствие словами: «Эту балабошечку со всей строгостью нужно предать скорой смерти!» А до этого над «балабошечкой» несколько дней работал конструктор и был уверен, что она уже слилась воедино со станком. Вместо нее надо было разрабатывать новый вариант устройства, исполнительница, зажатая к тому же сроками, смотрела очень агрессивно на руководство, но смягчалась, услышав чистосердечную просьбу Исая: «Вчини, гусочка, этот блямблямчик, как для меня!» И гусочка, оттаивая, начинала чертить новую конструкцию.
Не всегда процесс завершался такой идиллией, иногда гусочка в полный голос говорила, что она думает о своем руководстве, об узле электрооборудования и о разных «балабошечках». Тогда Исай выражал полное раскаяние и смиренно просил: «У меня к Вам жгучая просьба, Гусочка, не кричите на меня, я… потею!
Обращение «гусочка» варьировалось в широких пределах, тут были и Галушечка, и Софенеточка, и Лушечка, кому как повезет. Все это говорилось серьезно, но бывал Исай и шутливым. Розовощекому Виле Фиделю, сидевшему по диагонали от него, Исай на праздновании какой-то даты задал интимный вопрос: «Виля, а почему у тебя на скулах так много тела?» Виля краснел, смущенно улыбался, но на вопрос не отвечал.
Мог Исай одной фразой навсегда заработать признательность женщины. Однажды на вечере отдыха, танцуя в отделе с Неллей Шапаревой, он заявил во всеуслышание: «У мадам Шапаревой самая тонкая талия в СКБ!» Может ли Нелли и по прошествии многих лет забыть такой комплимент?!
Работа горела у Исая в руках, он отдавался ей, как молодой влюбленный. Чтобы не терять драгоценных минут на перекур, Исай, работая в зале, втихую курил, пряча папиросу, как школьник, в рукаве. Но запах дыма всегда выдавал его, и тогда ему приходилось выслушивать протесты и упреки коллег. На 1 апреля я пришпилил к колонне возле доски Исая небольшой плакат, на котором было выведено:
В нашем зале ты, Исай,
Сигареты не сосай!
Исай остолбенел. Его потрясло последнее слово, вроде бы неверное, но, в то же время, весьма точное и уместное. Это ж надо!
После пропагандистского лозунга курить в зале Исай стал намного реже.
В ужасно отсюда далеком 1975 году электроотдел отмечал пятидесятилетие Исая Шестопалова. Поздравить юбиляра 15 апреля пришли из Политеха два бывших ведущих конструктора СКБ – Леня Поляков и я. Отдел собрался в конце большого конструкторского зала, доски были отодвинуты, на появившемся пространстве стоял Исай и смущенно горбился. К нему подходили представители отделов и служб, зачитывали приветственные адреса и становились справа от юбиляра. Процессом дирижировал начальник отдела Мих.Пал. Когда очередь дошла до нас, Леня Поляков первым тепло поздравил Исая, пожелал ему доброго здоровья и угрожающе сказал, что адрес-приветствие зачитывать буду я. «Коляшечка-злодей» хорошо поставленным голосом, натренированным в громадных институтских аудиториях, зачитал приветствие:

Исаю Шестопалову

Мы с волнением и жаром
Поздравляем юбиляра!
В этот трудный день, Исай,
Поздравленья принимай!
Можешь ты, коль очень надо,
Заменить собой бригаду
И, на ужас копировке,
Сдать все в срок без нервотрепки.
Ты второе полстолетье
Укрепляй традиции эти:
Будь здоровым и веселым
И не лезь в карман за словом.
И к начальнику Мих.Палу
Не впадай, Исай, в опалу.
Будь таким, каким ты был,
Не теряя шарм и пыл!
Но, пожалуйста, Исай,
Сигареты не сосай!