«Черноглазая Россети... от Россетов... унаследовала французскую живость, восприимчивость ко всему и остроумие, от Лореров – изящные привычки, любовь к порядку и вкус к музыке, от грузинских своих предков – лень, пламенное воображение, глубокое религиозное чувство, восточную красоту и непринужденность в общении».
Историк литературы В.И. Шенрок.
Смуглая, похожая на молодую цыганку, с изящными, маленькими ушками (этой аристократической приметой), прекрасными черными глазами, иногда улыбающимися, иногда «огнестрельными», она была «обворожительницей» многих. Ее «свободный ум» и «здравость суждений» восхищали Пушкина.
Исключительной красоте Александры Россет приносили поэтическую дань не только А.С. Пушкин, но и В.А. Жуковский, П.А. Вяземский, М.Ю. Лермонтов, А.С. Хомяков, В.И. Туманский, И.С. Аксаков, И.П. Мятлев. Ее ум, начитанность, молодость и красота действовали на поэтов неотразимо. Государь Николай I в шутку называл ее «царица поэтов».
Она родилась 6 марта 1809 года в Одессе. Отец происходил из старинного рода. В числе доблестных юношей, которых привлекла в Россию слава о подвигах черноморского флота, был и Осип Россет. Он принимал участие в рядах русской армии в войне с турками под стенами Очакова и Измаила. Его дальним родственником и другом был герцог Ришелье. (Об отце Александры, Осипе Россет, в газете «Одесский Листок» №139 за июль 2006 г. опубликован очерк «Мой дорогой кавалер, Россет»). Мать Александры, Надежда Ивановна Лорер – француженка по отцу и грузинка по матери. Бабушка, Екатерина Евсеевна Цицианова – из древнего рода грузинских князей, была замужем за уроженцем Пруссии немецким полковником фон Лорером. «Мой папа, - вспоминала Александра Осиповна, - ... почти всегда говорил по-французски... Маменька говорила по-хохлацки, как и бабушка». Крестным отцом Александры был герцог Ришелье.
Александра была старшей в семье. Клементий родился через десять месяцев после нее, а потом пошли погодки – Иосиф, Аркадий и Александр-Карл. Когда девочке было около шести лет, умер отец, а мать вскоре вышла замуж за генерала И.К. Арнольда, который плохо относился к приемным детям. Мать отдала дочь и сыновей бабушке в ее имение Грамаклея (Водино), расположенное вблизи города Николаева. Свое «золотое детство», - как вспоминала Александра позже, - она провела «в милой бабушкиной деревушке Грамаклея», где степная «ширь и гладь», «синий бархатный воздух» украинских ночей, простая и добрая бабушка, веселые поездки к соседям.
Но вольная жизнь в солнечном имении, окруженном прекрасной природой и царящей в нем атмосферой, длилась очень недолго. Всех детей отвезли в Петербург. Мальчиков определили в Пажеский корпус, Александру – в Екатерининский институт, где учителем русской словесности был поэт Петр Александрович Плетнев. За годы учебы Александра потеряла мать и бабушку.
После окончания института Александра Россет становится фрейлиной здравствующей императрицы Марии Федоровны, жены Павла I, а через два года после ее смерти она становится фрейлиной супруги Николая I, Александры Федоровны, которой она будет служить долгие годы. Она была любимой фрейлиной обеих императриц и пользовалась расположением императора и его брата Михаила Павловича, который не чурался общения с любимицей семейства.
Александра Осиповна вспоминала: «Вся моя молодость прошла при дворе. Когда я вышла замуж, мои отношения к императорской фамилии стали еще лучше. Императрица посылала за мной всякий раз, когда ей скучно, или когда ей нездоровится, любила слушать мои рассказы, иногда просила меня почитать ей». «Я часто думала, что сам господь меня вел своей рукой, и из бедной деревушки на самом юге России привел меня в палаты царей русских на самом севере».
У нее появляется широкий круг знакомых и приятелей и вне царского двора. В Павловске она познакомилась с семейством покойного знаменитого историографа Николая Михайловича Карамзина и часто бывала у них. Она подружилась с его дочерью Софьей, в салоне которой, по выражению беллетриста графа В.А. Соллогуба, ежевечерне собиралось «все, что было известного и талантливого» в Петербурге.
Красота, ум и остроумие, добродушие и простота в обращении Александры Россет покоряли всех. Многие посетители этого салона были ее поклонниками. Россет обладала тонкой наблюдательностью, неподражаемым юмором в рассказах. Она привлекала к себе широтой своих взглядов, противоречиями натуры.
Жуковский, который был старше ее на двадцать восемь лет, воспылал к ней «полуотеческой нежностью». Для него она была «всегдашняя принцесса сердца» и «небесным дьяволенком». Дружба Василия Андреевича с Александрой продолжалась почти всю жизнь.
С Пушкиным Александра Осиповна познакомилась на балу в начале 1829 года. Свое первое впечатление от знакомства с поэтом она записала в своем дневнике: «Он простой, но элегантный; отлично держит себя, танцует дурно, очень дурно и смеется, как ребенок. У него грустная и добрая улыбка; голос очень приятный; в этом голосе есть что-то откровенное. Время от времени он насмешливо улыбается».
Пушкин, побуждая Смирнову писать свои записки, подарил ей альбом, на заглавном листе которого написал: «Исторические записки А.О. Смирновой» и ниже стихи от ее лица:
В тревоге пестрой и бесплодной
Большого света и добра
Я сохранила взгляд холодный,
Простое сердце, ум свободный
И правды пламень благородный
И как дитя была добра;
Смеялась над толпою вздорной,
Судила здраво и светло,
И шутки злости самой черной
Писала прямо набело.
Как-то Петр Иванович Бартенев, издатель «Русского Архива», спросил ее:
- Вы ценили Пушкина, и он вас?
- О, нет, - ответила она. - Ни я не ценила его, ни он меня. Я смотрела на него слегка, он много говорил пустяков; мы жили в обществе ветреном. Я была глупа и не обращала на него никакого внимания.
Только в 1831 году в Царском Селе между ними возникла симпатия. Поэт тогда уже был женат. Россет одинаково охотно общалась и с Пушкиным, и с его женой у них дома. Пушкин иногда ей первой читал свои новые сочинения, и это вызывало недовольство Натальи Николаевны.
Однажды, когда Александра зашла к Пушкиным, Наталья Николаевна сказала:
- Ты ведь к мужу пришла, ну, иди к нему...
Но Россет продолжала одинаково относиться к ним обоим и, бывая у них дома, вытаскивала их обоих на конные прогулки. Это происходило постоянно, несмотря на то, что приближалась свадьба Александры. Пушкин решительно не советовал ей выходить замуж за Николая Михайловича Смирнова, у которого «нет положения в свете и никогда его не будет».
13 января 1832 года пышная свадьба Александры Осиповны Россет с очень богатым молодым дипломатом камер-юнкером Николаем Михайловичем Смирновым состоялась в Зимнем дворце, и Россет стала Смирновой. Молодая жена принесла в дар своему супругу свое обаяние, красоту и блеск ума, а молодой муж подвел под них прочный материальный фундамент – унаследованные им 22 тысячи десятин земли, расположенные в пяти губерниях империи, несколько имений и дом в Петербурге. Но, независимо от этого, семейная жизнь их с самого начала сложилась нелегко.
Во время первых родов Александра мучилась трое суток. Весь город был в волнении. Пушкин, Вяземский, Жуковский встречались, чтобы узнать друг у друга: «Что, родила ли? Только бы не умерла, наше сокровище». Неудачные роды и отсутствие взаимопонимания с мужем скоро ухудшили ее здоровье, и ей подолгу приходилось лечиться за границей. А в июне 1834 года Александра родила двойню. Пушкин писал жене по этому поводу: «Смирнова родила благополучно, и, вообрази, двоих! Какова бабка и каков красноглазый кролик Смирнов!» Но и вторые роды также не прошли без осложнений.
Зима 1835 года была временем последних встреч с Пушкиным. В апреле Смирнова уехала в Германию на лечение. Уехала она и из жизни Пушкина. Покидала Россию она в состоянии меланхолии. После поездки в Карлсбад и Мариенбад Смирновы осели в Берлине, где Николай Михайлович получил место в посольстве. Здесь Александра «хандрила» реже, много читала по-немецки и по-английски, собирала акварели. Из Берлина она пишет Вяземскому о выписанном ею пушкинском «Современнике»: «Я его вкушаю с чувством и расстановкой, разом проглотила “Чиновников” и “Коляску” Гоголя, смеясь, как редко смеются, а я никогда». Ее сближению с замкнутым и больным Гоголем, с которым она была знакома много раньше, еще в Царском Селе, способствовали интерес к религии, взаимная жалость друг к другу и то, что родиной их обоих была Малороссия.
К весне 1836 года самочувствие Александры Осиповны ухудшилось – сердцебиение и удушье одолевали ее. Она понимала, что сохранить здоровье ей могли бы только положительные эмоции, и она уезжает от берлинской скуки в столицу Франции. Перед этим она совершила путешествие по Швейцарии и Германии, а во Франкфурте ее семья еще пополнилась – она родила дочь Софью.
В Париже она встречает сына Карамзина, Андрея Николаевича, влюбленного в нее еще с давних пор. Он видит ее на балу «самой красивой», поправившей свое здоровье, довольную Парижем и своим окружением.
Здесь, в Париже, Смирновых настигла весть о дуэли и смерти Пушкина. Александра тяжело переживает потерю друга и горько плачет. Вяземский сообщил ей: «Умирая, Пушкин продиктовал записку, кому что он должен; вы там упомянуты. Это единственное его распоряжение.» В ответном письме князю она пишет: «...Воспоминание о нем сохранится во мне недостижимым и чистым...»
Перебирая в памяти встречи с поэтом, она запомнила его в двух обликах: то веселым и смеющимся так заразительно, что, как говорил Брюллов, «у него даже кишки видны», то грустно озабоченным и повторяющим: «скучно, тоска». Глубокие причины тоски поэта остались неизвестными для Александры Смирновой-Россет, так как, находясь за границей, она не была осведомлена о многом происходящем в последний период жизни поэта.
Смерть маленькой дочери в марте 1837 года начинает ассоциироваться со смертью близких для нее людей и наводит тоску. Она снова в пути – Флоренция, Дюссельдорф и Баден-Баден, в котором она встречается и общается с Жуковским и Гоголем.
После возвращения в Россию в зимнем Петербурге, в Аничковом дворце – еженедельные танцы, где снова блещет Александра Смирнова. А к лету 1838 года семья Смирновых уезжает в вотчину мужа – Спасское Московской губернии, где Александра Осиповна заводит скотный двор и читает «Земледельческую газету». Но в этом же году ее мужу «повелено быть в должности церемониймейстера двора», и семья возвращается в Петербург, где покупает еще один дом на Мойке, за Синим мостом, и обустраивает его с царской роскошью. Здесь супруги живут с тремя детьми.
В семье было все, чего душе угодно. Не было только согласия между мужем и женой. В письме к Жуковскому Смирнова признается: «Не лучше ли одиночество, чем вдвоем одиночествовать». Только ее дети, которых она обожала, заполняли ее страшное сердечное одиночество.
Но со временем прежняя жизнь снова захватывает ее, она появляется на балах, посещает салоны своих давних знакомых. А салон самой Смирновой посещают Жуковский, Вяземский, Гоголь, Карамзины. В салоне Карамзиных Смирнова знакомится с Михаилом Лермонтовым, который, как и многие другие, восхищается этой блестящей дамой и посвящает ей свое стихотворение, вписывая его в ее альбом.
В простосердечии невежды
Короче знать я вас желал,
Но эти сладкие надежды
Теперь я вовсе потерял.
Без вас – хочу сказать вам много,
При вас – я слушать вас хочу;
Но молча вы глядите строго,
И я, в смущении, молчу!
Что ж делать? – речью безыскусной
Ваш ум занять мне не дано...
Все это было бы смешно,
Когда бы не было так грустно.
Этот эпизод отмечен в воспоминаниях владелицы альбома: «Софи Карамзина мне раз сказала, что Лермонтов был обижен тем, что я ничего ему не сказала об этих стихах. Альбом всегда лежал на маленьком столике в моем салоне. Он пришел как-то утром, не застал меня, поднялся наверх, открыл альбом и написал эти стихи».
В следующем году Смирнова с детьми уезжает в Италию, где увлекается искусством и историей страны. Во Флоренции она получает письмо: «Рим. Ноября 29. Правда ли, что вы точно во Флоренции? Я хотел было ехать тотчас к вам, но меня удержал больной Языков, бывший на руках моих, а, главное, я боялся разминуться с вами, не зная наверно вашего маршрута. Уведомьте меня двумя строками, и как можно скорее, долго ли пробудете во Флоренции, и куда потом, и куда весной, и куда летом. Все это мне нужно знать. Видеть вас у меня душевная потребность. Не знаю, дойдет ли это письмо к вам, мне сказали сомнительно ваш адрес, но, авось бог поможет. Любящий без памяти вашу душу Гоголь».
Когда экипаж Смирновой остановился у ворот одного из римских домов, то первым, не помня себя от радости, ее встретил Гоголь. Она принимает участие в римских карнавалах с Гоголем и знаменитым живописцем Александром Ивановым. После Рима была Ницца, в которой симпатии Смирновой и Гоголя еще более крепнут. Впоследствии, уже будучи в Петербурге, она прочтет в письме писателя: «Любовь, связавшая нас с вами, - высока и свята».
После трехмесячного проживания в Ницце, Александра Осиповна переезжает в Париж, где посещает лекции Мицкевича, концерты Листа, но и здесь она задерживается недолго.
Петербург встретил ее холодно. Слухи о взаимоотношениях с Гоголем опережают ее приезд в Северную Пальмиру. Почти два месяца она не получает приглашения ко двору. И лишь после долгого разговора императрицы с ней наступило примирение.
А в семье примирения не произошло. Но, несмотря на это, она переезжает в Калугу, куда муж был назначен губернатором, и в 1847 году у Смирновых рождается сын Михаил.
Через несколько лет Н.М. Смирнов назначается петербургским гражданским губернатором. Они снова в столице.
В 1860 году Смирнова-Россет уезжает в Великобританию, затем на ее пути Константинополь, Женева, Москва. И в этот период она обращается к литературным занятиям – начинает писать мемуары.
В 1870 году умирает муж Александры, с которым она прожила последние годы в разлуке. Остаток своей жизни она проводит в Париже, и после перенесенного тяжелого психического заболевания умирает 7 июля 1882 года. Прах ее был перевезен старшей дочерью Ольгой в Москву.
А.О. Смирнова-Россет – одна из выдающихся женщин петербургского светского общества – оставила для нас, потомков, свои мемуары, написанные с необычайной живостью и талантом, от которых дошел до нас «подлинный аромат Пушкинского времени». Среди многих имен, упомянутых ею, золотой россыпью сверкает имя Александра Пушкина.
Закончить повествование об этой талантливой, необыкновенной женщине мне хотелось бы несколькими строками из большого стихотворения, посвященного ей графиней Евдокией Петровной Ростопчиной:
Нет, вы не знаете ее,
Кто ей лишь в свете поклонялись,
Куренье страстное свое,
Восторг и жар боготворений
И пафос пышных всесожжений
В дань принося смиренно ей!..
Вы все, что удивлялись в ней
Уму блистательно-живому,
Непринужденной простоте,
И своенравной красоте,
И глазок взору огневому, -
Нет!.. Вы не знаете ее!..