А это веселая птица-синица,
Которая ловко ворует пшеницу,
Которая в темном чулане хранится
В доме,
который построил Джек.
Из «Сказок Матушки Гусыни» (Перевод С. Маршака)

Когда Юлечке стукнуло годков 5, у нее завелось чудо современной электроники – курочка-наседка. Назвали Феней.
Она была очень недурна собой, кудахтала, сносила яичко, из него вылуплялся цыпленок и пищал:
- Мама, мама!
Феня причитала над ним человеческим голосом с куриным акцентом:
- Ах ты мой маленький!
Юлечка о Фене долго мечтала. Увидала в магазине – и воспылала взять в свой курятник, где уже были курочки разных фасонов и пород, петухи, индюки и даже пава Мотя. Под обещание Фени съела несколько ведер манной каши. Феня стоила что-то около 600 гривен ($120), что составляло примерно 4-месячную украинскую пенсию (2001) дедушки и бабушки (а кому и тещи), вместе взятых. И уже только по причине такой безумной траты на игрушку, «с которой ребенок поиграется пару дней и забудет», придурковатого зятя пора вязать в дурдом.
Когда, наконец, Феня появилась у Юли в руках, дите сразу погнало бедную Феню на побитие всех рекордов яйценоскости – курочка несла в день по полсотни яиц, что в пересчете на год превысило бы 18 тысяч штук.
В покойном Советском Союзе (1922-1991) птицеферма на несколько тысяч таких несух, как Феня, в год давала бы на-гора миллионы яиц, внеся самый достойный вклад в Продовольственную Программу КПСС на душу каждого советского яйцееда, заодно выведя любой отстающий колхоз в колхозы-миллионеры. Маяки для остальных!
Да в Советском Союзе за такую Феню число ГЕРТРУД (сокращенно от ГЕРоя социалистического ТРУДА) выросло бы сразу человек на двадцать, начиная с птичницы, вырастившей такую мощную несуху. Затем – завптицефермой, который вырастил такую знатную птичницу, которая вырастила такую мощную несуху…
…Председателя колхоза-миллионера, который вырастил такого завптицефермой, который вырастил такую знатную птичницу, которая вырастила такую мощную несуху. Секретаря райкома партии, который вырастил такого председателя колхоза-миллионера, который вырастил такого завптицефермой, который вырастил такую знатную птичницу, вырастившую такую мощную несуху.
… Секретаря обкома партии, вырастившего такого секретаря райкома партии, который вырастил такого председателя колхоза-миллионера, который вырастил такого завптицефермой, который вырастил такую знатную птичницу, вырастившую такую мощную несуху…
Не был бы забыт и председатель сельского совета, который содействовал как ленинская народная власть председателю колхоза-миллионера, который вырастил такого завптицефермой, который вырастил такую знатную птичницу, вырастившую такую мощную несуху. Не был бы забыт и председатель райсовета, который… И председатель горсовета, который… И председатель – о!-блин! – исполкома, который… И так – само собой, до лично Генерального Секретаря Политбюро ЦК КПСС, нашего дорогого товарища Брежнева. Глядишь, стал бы 6-кратным Героем!
Эх, да что там в покойном СССР – таких бы несушек в сегодняшнюю Белоруссию, где сохранен социализм с присущими ему дефицитами всего, куриных яиц – тоже. Пока белорусы перебиваются перепелиными яйцами, по-партизански собираемыми в радиоактивных зонах. Несмотря на угрозу заботливого «бацьки» белорусского народа Лукашенки построить несколько современных птицефабрик и его обещание (цитирую): «Каждый белорус будет кушать чэловэчэские яйца».
А вот наша Феня несла яйца с бешенным азартом, мы едва успевали вставлять пальчиковые батарейки, которые пришлось сменить на аккумуляторы. Но тут не выдержала электроника, и Феня перестала нестись. По мнению медицински грамотной Юлечки, правнучки известного киевского хирурга, и бабушки, безвестного окулиста, «Феня устала рожать, организм не выдержал. Думаешь, папка, рожать легко?»
Я, кстати, так не думал, в этом деле у меня был личный опыт: я ведь и сам когда-то родился! И даже запомнил свои страхи перед этой ужасной переменой в жизни: жил себе не тужил, никаких проблем, а тут отправляйся НА ТОТ ЕЩЕ СВЕТ – да и неизвестно, есть ли там какая жизнь – ведь ОТТУДА никто обратно не вернулся и ничего не рассказал о ТОМ СВЕТЕ, куда мне предстояло перейти. Хотя, вообще-то, обошлось, но когда я увидал эту страшную бабищу-акушерку, да как она мне ни за что ни про что врезала по заднице, так сразу и заорал. В общем, первое впечатление было ужасным, но потом жизнь наладилась – отдышался, вернули к мамочке, сначала на молочную диету…
…А родился же я, как сейчас помню, вечером, в воскресенье. И подумал: «Ни фига себе неделя предстоит!» А тут еще праздничный салют грохнул! Во, решил, как НА ТОМ СВЕТЕ встречают новеньких! Но потом оказалось, что салют был не в мою честь, а по поводу годовщины Великой Октябрьской социалистической революции (ВОСР) – оказывается, меня угораздило родиться в этот день, и всю оставшуюся жизнь, вплоть до 1992 года, мой день рождения всегда приходился на Самый Великий Праздник, а после 1992 – на просто нерабочий красный день календаря.
Вестимо, годовщину ВОСР праздновать перестали, но каждый из постсоветских трайбалистских вождей этот день поименовал как-то по-другому, чтобы выразить свою яростную нэзалэжнiсть от Москвы. Праздник же сохранили. Скорее всего, из-за выработавшегося у многих поколений советских людей и их потомков безусловного рефлекса бухания в этот день. Из-за чего же бухать – как говорится, кстати о птичках, курочке все равно, поминки или свадьба.
Что же до Фени, из годового срока гарантии прошел лишь месяц, ледащую курочку отправили на завод-изготовитель, там ее вылечили от бесплодия, но пока она вернулась, Юля утратила к ней интерес, вспоминая лишь периодически после каждого змеиного шипения бабушки-тещи – «ну, выбросили на ветер 620 гривен!»
Юля тут же доказывала, что не на ветер, а на вежливого цыпленка, который вылуплялся из свежеснесенного Феней яйца, без всякого трехнедельного высиживания, и сразу приступал к клеву, беготне и уважению к наседке на чистом русском:
- Мама, мама!