В дни празднования 60-летия Победы над фашизмом теплая встреча с земляками, проживающими в Израиле, участниками 2-й мировой войны, всколыхнула воспоминание о 81-летнем одессите Аркадии Ройтварфе.
После окончания 7-го класса общеобразовательной школы в Одессе Аркадий решил, подражая своему старшему брату, посвятить свою жизнь армии. Любителю точных наук, особенно математики, Аркадию больше импонировала артиллерия. В мечтах он видел себя бравым артиллерийским командиром в военной форме, перепоясанной скрипящими кожаными ремнями, с планшетом на ремне через плечо, с картой, где нанесены цели для стрельбы (и он их все поражает!). Аркадий не пропускал в кино ни один фильм, где было хоть что-нибудь об артиллерии. Эти кинокартины он смотрел по несколько раз. Все это побудило его поступить в 8-й класс Одесской артиллерийской спецшколы. Учился он с интересом и на отлично, но окончить артиллерийскую спецшколу и поступить в знаменитое Одесское артиллерийское училище Аркадию помешала война.
В Одессе было три спецшколы – артиллерийская, военно-морская и авиационная. Когда немецкие войска подошли к Одессе, поступил приказ эвакуировать спецшколы своим или попутным транспортом. Аркадий с друзьями по своему 9-му классу двинулись на перекладных к месту новой дислокации спецшколы по плану эвакуации в Ворошиловград. Родители Аркадия остались в Одессе. Когда учащиеся добрались до Ворошиловграда, город уже бомбили приближающиеся немецкие войска. Было принято решение направить спецшкольников через Куйбышев под Сталинград на станцию Поворино. Наступила осень, а вслед за ней холодная, голодная и тревожная зима 1942-го года. Немцы блокировали Ленинград, заняли Киев и Крым, начались тяжелые бои за Москву. А полуголодные, полураздетые, без зимней одежды спецшкольники неуклонно следовали к своей цели. Об этой трагической и героической эпопее мальчишек стоит написать отдельную книгу. Преодолевая неимоверные трудности, основная часть спецшкольников собралась на железнодорожной станции Поворино, где они смогли хоть немного привести себя в порядок, сменить лохмотья и разбитую обувь на военную форму, нормально поесть и выспаться. Оттуда двинули в Сталинград.
По прибытию в Сталинград разместили их в страшно загаженном помещении бывшей школы, служившей казармой для поляков, ушедших в Иран в армию Андерса.
Но и здесь фашисты начали их настигать. Начались бои на дальних подступах к Сталинграду. Командованием было принято решение: все три одесские спецшколы отправить в Среднюю Азию эшелоном. Артиллерийскую спецшколу направили в Сталинабад. Там их разместили в помещениях, которые спецшкольники, изголодавшиеся по учебе, быстро привели в порядок. Несмотря на жару и наряды по самообслуживанию, занятия шли по 10 часов в день. Ребята прилагали все силы, чтобы учиться хорошо.
К началу весны 1943 года Аркадий окончил 10-й класс, сдал выпускные экзамены и получил аттестат с отличием. Выпускников направили в Фергану, где они были зачислены курсантами эвакуированного сюда Харьковского училища противотанковой артиллерии. После напряженной учебы в течение года с небольшим, весной 1944 года Аркадий окончил училище с отличием и в звании младшего лейтенанта прибыл в Белоруссию на должность командира огневого взвода 255ИПТАПа 76-мм (ЗИС-3) пушек (лучших артиллерийских систем того времени) 1-го Прибалтийского фронта.
Молодой и энергичный, грамотный и эрудированный, веселый, с одесским юмором, общительный и заботливый командир огневого взвода быстро становится всеобщим любимцем. И не только своего взвода, но и всей батареи. Старые вояки за глаза любя называли его «сынком», а молодые батарейцы избрали Аркадия комсоргом батареи. Батарея состояла из взвода управления и двух огневых взводов. Огневой взвод состоял из двух орудий калибра 76 мм и двух тягачей – автомобилей марки «Додж».
Аркадий быстро вошел в курс дела. Наладил хорошие взаимоотношения с личным составом огневого взвода, проявляя к подчиненным внимание, заботу и объективную требовательность. В период передышек между боями организовал занятия с личным составом по изучению материальной части, из подносчиков снарядов стал готовить дублеров наводчиков, проводил тренировки с прицелом, отрабатывал приемы быстрой и точной стрельбы. Все это нравилось подчиненным, особенно когда взвод все чаще и чаще начал получать благодарности от командования полка и бригады за хорошее качество и результативность стрельбы.
Единственный в батарее, кто невзлюбил Аркадия, был командир батареи капитан Платонов, грубый и хамоватый, малообразованный человек и плохой артиллерист, любитель выпить. Человек жадный и завистливый, амбициозный, подлый и неумный, Платонов не мог смириться с тем, что недавно прибывший молодой младший лейтенант, к тому же – еврей, быстро завоевал симпатии личного состава батареи и командования полка. Многие младшие командиры и офицеры батареи по специальности чаще обращались за советом к Аркадию, чем к комбату. Этот недалекий человек с врожденным антисемитизмом старался скрыть его и замаскировать, прикрываясь необходимостью службы, стараясь напакостить Аркадию, поставить взвод в невыгодные условия боя и даже физически избавиться от Аркадия. Однако в боях под Шауляем взвод все больше и больше сплачивался вокруг своего командира и от боя к бою лучше и лучше выполнял боевые огневые задачи, занимая первое место среди огневых взводов полка.
Курляндская группировка немецких войск, отрезанная советскими войсками от своих основных сил, совершила попытку вырваться из «котла». Вражеские танки в сопровождении пехоты двигались по дороге, скрытой холмами. Необходимо было поднять орудия на самый высокий холм у дороги, по которой двигались немецкие войска, и вести сверху, с высоты, огонь по их танкам. Командир артполка поручил это задание батарее Платонова, который отдал приказ командиру 1-го огневого взвода Иванову занять позицию на вершине и преградить дорогу танкам. 1-й огневой взвод не сумел взобраться на вершину холма. Пушки находились на прицепе у автомашин «Додж», а орудийный расчет находился в кузове «Доджа». Такой груз машина не в состоянии была вытянуть по крутому склону. Не выдержали сцепления, и машины заглохли. Видя такое положение, Платонов со злорадством крикнул Ройтварфу: «Аркадий! Срочно на огневую позицию!».
Аркадий приказал расчетам сойти с автомашин и толкать орудия, помогая машинам. Пушки были быстро доставлены на огневую позицию. Автомашины отцепили от орудий и отогнали в укрытие. Пушки быстро развернули в сторону приближающихся танков и начали готовиться к стрельбе.
Немцы увидели на вершине возвышенности артиллеристов и открыли огонь из танковых орудий.
Командир одного из орудий, молодой сержант, прибалт по фамилии Пресс заканчивал раздавать расчету патроны, которые находились у него россыпью в подоле гимнастерки. Аркадий крикнул ему: «Пресс, к панораме!». И услышал в ответ: «Сейчас, кончаю!».
И тут произошло непредвиденное. Не слышно было ни взрыва, ни звука приближающегося снаряда или осколка. Произошло то, что можно увидеть в страшном дурном сне или в фильме ужасов. Голова Пресса скатилась как мяч с плеч на землю. Из шеи хлынул фонтан ярко красной крови, заливая гимнастерку, а обезглавленная фигура сержанта стояла, держа в мертвых руках подол гимнастерки с патронами. Затем обезглавленная фигура сделала один-два шага по направлению к Аркадию и рухнула на землю.
Сколько времени это продолжалось, Аркадий не помнит, но за эти мгновения он полностью поседел.
Фронтовики знают, что после прихода на передний край новички первое время на звук летящего снаряда, пули или осколка начинают инстинктивно пригибаться или втягивать голову в шею – «кланяться». Со временем они привыкают и перестают «кланяться», усвоив, что «свой» снаряд, пулю или осколок раненый или убитый никогда не услышит. Слышно то, что уже пролетело мимо…
От перенесенного потрясения у Аркадия спазмом перехватило горло. Вместо команды открыть огонь он издавал нечленораздельные звуки, но то, что он показал руками, артиллеристы поняли. Быстро переступив через тело сержанта, Аркадий бросился к панораме орудия. Оба выстрела прогремели почти одновременно, и перед приближающимися танками встало два столба земли. После второго залпа бронебойно-зажигательными снарядами первый танк как-то неестественно подпрыгнул, будто с хода натолкнулся на препятствие, его развернуло поперек дороги, башня съехала набок. Танк еще пару раз вздрогнул и подпрыгнул на месте, и из башни повалил густой черный дым. Как потом оказалось, снаряд пробил броню и взорвался внутри танка, сдетонировав танковый боезапас. Второй танк, следующий за первым, с ходу уткнулся в подбитый. В его кормовой части блеснуло яркое пламя, и повалил дым. По-видимому, снаряд угодил в моторный отсек танка. Не снижая темпа стрельбы, артиллеристы перенесли огонь вглубь танковой колоны, продвижение которой было заблокировано подбитыми танками. Вскоре над танковой колонной поднялись еще два черных столба, что говорило о еще двух подбитых танках.
Аркадий, несколько придя в себя от потрясения, обратил внимание на то, что сопровождавшие немецкие танки пехотинцы начали закрепляться на склонах холмов, обращенных к дороге. Хриплым срывающимся голосом он приказал перенести огонь осколочными снарядами на склоны холмов вдоль дороги по живой силе противника. В это время на их высоте и ближайших холмах появились советские армейские части, которые вступили во встречный бой с немецкой пехотой. Вновь подходящие советские солдаты начали окапываться и закрепляться на высотах. Шум боя сместился несколько в сторону. Получив на данном участке отпор и понеся большие потери, потеряв фактор внезапности, немцы попытались изменить место прорыва. Но в бой вступили наши соседние части, и попытка войск Курляндской группировки противника вырваться из «котла» и соединиться с основными силами была окончательно сорвана.
Через два дня после боя последовал приказ Верховного Главнокомандующего с благодарностью участникам боя. В батарею прибыли наградные листы для представления всех участников боя, живых и погибших к ордену «Отечественной войны». Так как в батарее было мало грамотных людей с хорошим почерком, командир поручил Аркадию, как комсоргу батареи, оформить на всех наградные листы, в том числе на себя самого. Задание было выполнено точно и в срок.
Через неделю на построении полка всем представленным к награждению, кроме Аркадия, были вручены ордена «Отечественной войны».
Через два для после вручения в батарею приехал начальник политотдела артбригады майор Бодров. Вызвав к себе комсорга батареи, майор поздравил Аркадия с победой и шутливо сказал:
- Зажимаешь, комсорг. Когда будем орден обмывать?
От этих слов Аркадия бросило в дрожь. От обиды на глазах навернулись слезы.
- А я награды не получал, - глухим срывающимся голосом произнес Аркадий.
- Как не получал? Ведь огневой взвод подбил четыре танка, да и по немецкой пехоте прошелся.
- Наверное, комбат знает, в чем дело. Я на всех, и на себя тоже, заполнил наградные листы и передал комбату, - ответил Аркадий.
- Что ж, спросим с комбата, - сказал майор.
Зайдя в землянку комбата, майор Бодров спросил у капитана Платонова, почему не награжден комсорг батареи, чей огневой взвод подбил четыре танка и положил много немецких солдат, прикрывая и давая возможность армейцам зацепиться на высоте? И куда девался наградной лист на комсорга?
Платонов, с искривленным злостью лицом, с желчью сказал:
- Я пашу на войне с первого дня и больше двух медалей не заработал. А этот жиденок не успел прибыть на фронт, – и сразу подавай орден.
- Значит, плохо ты пахал на войне, если за все время больше двух медалей не заработал. Воевать нужно уметь, капитан. Сейчас я сам на него заполню наградной лист, и ты, капитан, не позднее завтрашнего дня передашь представление в штаб полка. И учти, капитан, я проверю!
Через неделю в штабе бригады орден «Красной Звезды» Аркадию Ройтварфу вручал член военного совета генерал Брежнев. После вручения ордена майор Бодров поздравил Аркадия с наградой, обнял и по-отечески сказал:
- Не горюй, держись. Ты еще молодой, и у тебя все впереди. Но учти, что ты еще не раз столкнешься со скрытым и явным национализмом и шовинизмом, с антисемитизмом.
А война продолжалась. Были 1-й и 2-й Прибалтийские фронты, был 1-й Украинский, была Венгрия. Надолго запомнились бои и артиллерийские дуэли в районе озера Балатон. К тому времени полк перевооружили. Вместо 76-мм пушек артбатарея перешла на 100-мм орудия, и полк в составе бригады вошел в Резерв Главного Командования. Теперь пришлось учиться стрелять по врагу не прямой наводкой, а со скрытых позиций и большого расстояния. И вновь были благодарности командования и награды.
Но были случаи, когда «сотки» стреляли и прямой наводкой. Во время одного из маршей из посадки их обстреляла немецкая самоходка. Артиллерийские расчеты быстро отсоединили буксиры, развернули пушки и дали прямой наводкой по посадке пару залпов бронебойными зажигательными снарядами. Немцы замолкли. Решили проверить. Соблюдая предосторожность, подошли и увидели разбитую самоходку и лежащие возле нее тела, которые горели в полном смысле синим пламенем, постепенно съеживаясь. Такое Аркадий увидел впервые в жизни, и ему на память пришло ругательство-проклятье: «Чтоб ты горел синим пламенем!». Теперь он понял смысл этого проклятия.
Приходилось попадать и под бомбежку на переходах и на позиции, но судьба его хранила.
В затишье между боями командование артиллерийской бригады решило провести инспекторские стрельбы. От 255-го артполка был выделен огневой взвод лейтенанта Ройтварфа. Командир полка сказал Аркадию:
- Хорошо отстреляешь, не посрамишь, дам отпуск.
Стреляли по подбитым немецким танкам. Отстрелялись хорошо, не посрамили честь полка, и командир предоставил Аркадию отпуск.
В Одессу, освобожденную 10 апреля 1944 года от немецко-румынских оккупантов, Аркадий приехал ранней осенью. Город приводил себя в порядок. Возвращались из эвакуации одесситы. Квартира родителей, где он вырос и жил до войны, была занята. От того, что он узнал из рассказов сохранившихся соседей и знакомых, можно было лишиться рассудка. Отца румыны в первые же дни оккупации повесили в городском саду в назидание другим. Чуть позже мать с семьей брата отца и многими одесскими евреями сожгли заживо в пороховых складах. Оба брата погибли на фронте… В часть возвращался потрясенный.
Войну закончил в Вене, где последующие два года шла будничная, рутинная гарнизонная служба.
На очередных инспекторских стрельбах огневой взвод старшего лейтенанта Аркадия Ройтварфа вновь отличился. Командир артбригады сказал начальнику штаба и начальнику политотдела артбригады:
- Надо послать старшего лейтенанта Ройтварфа в Артиллерийскую Академию. Война окончилась. Парень молодой, фронтовик, отличный и перспективный артиллерист, награжденный, общественник, службу любит. Академия поможет ему в продвижении по службе, а нам краснеть за него не придется.
Действительно, Аркадий, как никто другой, подходил по всем параметрам: закончил артиллерийскую спецшколу, артиллерийское военное училище с более чем годичным сроком обучения, что соответствовало среднему военному образованию, хорошо воевал, имеет боевой опыт, награжден, член партии, комсорг батареи, и военная карьера была его заветной мечтой с детства.
Подготовили и послали документы. Стали ждать и надеяться. Уже начался новый учебный год в военных учебных заведениях, а ответа все не было… Поразмыслив, Аркадий понял, что на военной службе у него перспективы не будет. Причиной тому – пятая графа, национальность. От обиды желание посвятить себя службе в армии пропало. Так рухнула его мечта детства, и он решил уйти на гражданку. Стал добиваться демобилизации. В апреле 1947 года Аркадий был уволен в запас.
Рассчитавшись с военной службой, прибыл в Одессу. Сразу же пошел с документами в Одесский медицинский институт на прием к директору института профессору Грузину, о котором говорили как о жутком антисемите. По Одессе об антисемитских выходках Грузина ходили анекдоты. После длительной и тяжелой беседы, Грузин отказал Аркадию, сославшись на мелкие формальные причины. Чтобы не потерять учебный год, Аркадий поступает в Одесскую трехгодичную зубоврачебную школу. Так как у него были документы о полном среднем образовании, Аркадия сразу зачислили на 2-й курс.
После года зубоврачебную школу ликвидируют, так как при медицинском институте создается стоматологический факультет. Учащимся предложено продолжить образование в зубоврачебных школах Харькова или Днепропетровска. Аркадий выбирает Харьков. И через год оканчивает Харьковскую зубоврачебную школу «с отличием», что дало ему Министерством здравоохранения Украины право поступить в медицинский институт без отработки трехлетнего стажа по специальности. К тому же устроиться в Одессе зубным врачом в то время было нереально.
Аркадий вновь подает документы в Одесский медицинский институт, но у него на пути вновь встает Грузин. Трижды Аркадий ездит в Киев на прием к министру здравоохранения Украины Шупику, который по телефону и письменно подтверждает Грузину, что Аркадий имеет право быть зачисленным студентом медицинского института без сдачи экзаменов и отработки трехлетнего стажа. Грузин не выполняет предписание министерства. Конфликт затягивается, а учебный год в институте начался. Было принято решение проблему с зачислением в институт перенести на следующий год. Так был потерян еще один год.
Работы в Одессе нет, а жить нужно. И Аркадий устраивается зубным врачом и по совместительству фельдшером в больничке железнодорожной станции Слободка под Одессой.
На следующий год вновь подал документы и был зачислен в Одесский медицинский институт. Директора института Грузина сменил новый директор, присланный профессор Дейнеко.
Учился Аркадий хорошо. С первого курса и до выпуска получал повышенную стипендию. После окончания института места для работы в Одессе вновь не нашлось. Был принят в хирургическое отделение больницы моряков Черноморско-Азовского морского пароходства в г. Николаеве. Одновременно подрабатывал на городской «Скорой помощи» и в детской поликлинике. Через несколько лет перевелся в Одессу, где ряд лет плавал судовым врачом. Затем взяли на работу кардиологом в санаторий, работал недолго и перешел на должность ортопеда на Одесском протезном заводе. Заведовал отделением в костнотуберкулезном санатории. Но нашел себя, когда пригласили на должность онколога в 3-ю Горклинбольницу. Работой увлекся и ушел в нее с головой, пройдя ряд переподготовок и усовершенствований по онкологии. За короткий промежуток времени приобрел авторитет и уважение у коллег и пациентов. Его называли «онкологом от бога», в городе Аркадий считался одним из лучших специалистов, особенно силен был в ранней диагностике онкозаболеваний.
Женился. В 1952-м году родился сын. С детства ребенок проявлял интерес к математике. Школу закончил с золотой медалью. В 17 лет поступил на математический факультет Томского университета, который окончил блестяще. На Сашу обратил внимание академик Арнольд, который предложил Саше поступить в аспирантуру МГУ. Через три года Саша окончил аспирантуру и успешно защитил диссертацию.
И тут семью постигло несчастье: от рака умерла жена Аркадия, мать Саши. Похоронив жену, Аркадий с сыном решили репатриироваться в Израиль.
Выйдя на пенсию, Аркадий в январе 1990 года с Сашей и его семьей, оформив документы, выехали на постоянное место жительства в Израиль и поселились в г. Ришон ле-Цион. Саша был принят математиком-теоретиком в научно-исследовательский институт имени Вейцмана. В настоящее время у Саши вышла монография по математике на английском языке.
Аркадий занялся общественной работой и около десяти лет руководит одним из престижных общественных клубов Ришон-ле-Циона – клубом пенсионеров – русскоязычных репатриантов. Он пользуется заслуженным авторитетом и большим уважением у членов клуба, ветеранов и инвалидов 2-й мировой войны.

Член Городского Совета ветеранов 2-й мировой войны г. Ришон-ле-Цион, инвалид 2-й мировой войны Александр Копанев.