[Окончание. Начало в № 160]

Вот стенд в музее, посвященный Курлянду (см. рис. 1). На нем – табельное оружие Курлянда – так называемый пистолет оперативника – Браунинг 7,62 калибра, правительственные награды – медали, а также орден Красной Звезды, которым Курлянд был награжден за борьбу с бандитизмом (в сериале «Ликвидация» этот орден носил и Давид Гоцман). Но главное на этом стенде, что сразу бросается в глаза – это разворот книги «Дважды рожденные» журналиста Михаила Лещинского о беспризорных и воспитанниках детских домов, которым Советская власть дала «путевку в жизнь». Среди детей – маленький Давид, а рядом – он же уже взрослый.
Думаю, здесь уместно будет привести и цитату из этой книги:
«И вот передо мной мужчина лет за пятьдесят. Выяснив цель моего визита, собеседник оживился, стал вспоминать те далекие годы.
И вот что мне стало известно о судьбе мальчугана с фотографии Одесского детдома, на обороте которой было написано еле заметно синим карандашом «Давид Курлянд»… Теперь Давид Курлянд сидел передо мной и рассказывал о своей жизни.
Давиду не было и 8 лет, когда он попал в детский дом в тот тяжелый 1920 год.
Подростком он вступил в комсомол, двумя годами позже Давида вызвали в обком комсомола и поручили заняться обменом комсомольских билетов в сельскохозяйственных районах Одесской области. Выполнив поручение, Давид Курлянд вернулся в Одессу и был направлен на работу на соевый завод заведующим хозяйством, а затем заместителем директора завода.
Разгар НЭПа, оживились шулера и картежники, контрабандисты и жулики. В городе участились пожары и кражи.
Вскоре соевый завод стал на консервацию. Хорошо зарекомендовавший себя на работе комсомолец Давид Курлянд получил приглашение к секретарю обкома комсомола.
В тот зимний вечер разговор был долгим… Двадцатилетнему комсомольцу Давиду Курлянду предложили пойти на работу в Одесский уголовный розыск. Это была полнейшая неожиданность: совсем непримечательный, небольшого роста, ничем не выдающийся, таких парней можно сыскать сотни в Одессе, а выбор почему-то пал на него.
Через несколько дней Давид Курлянд приступил к работе. Начальником областного управления милиции в то время был товарищ Петерс, начальником уголовного розыска – Белоусов».
Возможно, читатели «ОЛ» не знают, что в Одессе не так давно был установлен памятник первому приюту для беспризорных детей (который иногда называют памятником первым пионерам). Этот памятник сейчас находится во дворе Юридической Академии на 4-й станции Большого Фонтана. Скульптурная группа изображает троих детей разных возрастов и женщину, символизирующую собой, по-видимому, Родину-мать. На гранитной доске – надпись, в которой говорится о том, что здесь в 1920-21 годах Декретом Советской власти был основан образцово-показательный детский городок им. Коминтерна. Вероятно, именно в этом интернате и воспитывался приемный сын Гоцмана Мишка-Карась – вот вам еще одна «перекличка» жизни и фильма.
А вот фотография из следующего зала (см. рис. 2): на стенде, посвященном 10-летию Музея, снимок, на котором Курлянд (слева) и Давиденко (справа) сфотографированы рядом… с гермой (скульптурным портретом) Давиденко! Давид Михайлович здесь совсем такой, каким я его помню в жизни… А эту герму я тоже видела: она сейчас не представлена в экспозиции, а стоит на лестнице, ведущей в подвал – архив музея. Рядом в углу – швабры: я сначала не заметила, так и щелкнула. Потом спохватилась, швабры убрала и щелкнула еще раз. К сожалению, снимки не получились. А жаль – была бы «хохма» вполне «в одесском духе»!
Но – «шутки в сторону»: сейчас я приведу некоторые цифры из личного дела Курлянда, копия которого хранится в этой же папке с дневником:
Пришел в милицию в 1934 году помощником уполномоченного.
1941 год – был откомандирован в Узбекистан для борьбы с преступностью, дезертирством и бандитизмом, служил в Фергане.
1943 год – возвращается в Одессу по месту службы в милиции.
С 1948 года – зам. начальника оперативного отдела.
В 1953 году – начальник 2-го отдела милицейской службы, затем – 1-го отдела.
60-63 гг – зам. начальника ОУР.
С 1963 года – на пенсии.
А вот что рассказывает директор музея полковник Давиденко:
«Курлянд после детдома учился на сапожника, окончил семилетку, затем ФЗО. В милиции вырос до заместителя начальника УГРО. Начальником УГРО не был никогда, но работал лучше и больше любого начальника (не в обиду им будь сказано!). Человек он был очень деловой, творческий, активный. Был замечательный методист – умел разрабатывать операции. Его называли «наш академик» (в фильме, как мы помним, эту кличку носит совсем другой персонаж – прим. авт.).
Кроме того, Курлянд умел слушать людей – и посетителей, и сотрудников. Если у коллег что-то не ладилось, то говорили: идем к Курлянду, он поможет и разъяснит. И еще была одна особенность. Курлянд никогда не откладывал дела в долгий ящик. Знаете, как бывает: приходит пострадавший в милицию, а ему говорят: пишите заявление, потом отправляют по инстанциям. Курлянд, если к нему приходил потерпевший, брал сотрудников и шел на место преступления и тут же его раскрывал.
При этом очень скромный был человек. Когда он ушел на пенсию, а я музей делал, он первый пришел к нам в музей и предложил свою помощь. И первое, что ему было поручено – собирать материалы с 17 по 35 гг. из архивов. Он выполнял для музея как самую сложную, так и черновую работу.
Когда Курлянд умер, я лежал в больнице и узнал о его смерти только через три дня после похорон. Жаль, что родные не сообщили в милицию о его смерти – мы бы позаботились, чтобы его похоронили достойно и с теми почестями, которых он заслуживает».
Здесь уместно будет привести цитату из Интернета, где говорится, что Курлянд из Органов «ушел с обидой» – хотя Василий Григорьевич эту информацию и не подтвердил. Вот этот эпизод:
«О том, каким человеком и оперативником был Давид Курлянд, нам рассказали ветераны милиции, работавшие с ним: полковник Николай Иелтуховский (в 40 – 60-х гг. начальник секретариата городской милиции), начальник УГРО Жовтневого райотдела Владимир Олейниченко.
- В 1946 году Курлянд работал начальником отдела УГРО, потом его перевели на должность заместителя начальника УГРО, – вспоминает Владимир Олейниченко. – Был он человеком скромным, серьезным, культурным, непьющим и не позволял себе лишних эмоций. С ним легко было общаться. Помню смешной случай, когда нам пришлось говорить со Сталиным. Мы сидели в обеденный перерыв у начальника облуправления НКВД генерал-майора Юхимовича. Зазвонил телефон. Курлянд сказал: «Ну какой дурак звонит в обеденный перерыв!» Я взял трубку, на линии представился Василий Сталин, он тогда был командующим воздушной армией. Я хотел, чтобы поговорил с ним по делу Курлянд, но тот отказался. Мне пришлось выслушать просьбу Сталина по поводу того, чтобы найти одну одесситку, которая пропала во время оккупации Одессы.
- Внедрялся ли он сам в банды?
- Он этим не занимался, официальным работникам непозволительно было такое. Но с такими сотрудниками Курлянд имел контакт, и это была одна из его методик в работе. Он готовил такие кадры.
С 1953 года почти десять лет Курлянд читал лекции в Одесской спецшколе милиции МВД СССР. В 1963 году был уволен в запас. Однако он ушел с обидой.
- Жаль, что органы потеряли Курлянда, – говорит Владимир Олейниченко. – Однажды позвонил Курлянду начальник управления городской милиции и спросил: «Вы знаете, что ограбили Сбербанк?» Курлянд еще не владел информацией, и тогда ему грубо заявили: «Зачем вы тогда там сидите?» После этого Курлянд положил заявление на стол. Он посчитал: раз к нему так относятся, зачем работать…
Однако в своем дневнике воспоминаний Курлянд не упоминает этот факт, видимо, не хотел ворошить неприятное прошлое…»
Может быть, именно поэтому родные и не сообщили в Органы о его смерти – знали об этой обиде? А может быть, просто в похоронной суете не подумали? А может быть, и звонили – но кто-то кому-то не передал – всякое бывает. В любом случае – к чему сейчас это ворошить… Давид Михайлович умер 15 лет назад и похоронен в Одессе. И пусть земля ему будет пухом! А мы будем помнить его живым.
И сейчас я снова хочу вернуться в те далекие послевоенные годы и привести еще несколько цитат из дневника Курлянда.
Вот, например, отрывок из главы «Снова в Одессе»:
«В начале октября 1943 года Министерство ВД Узбекистана, где временно работал я и другие одесские работники, получило распоряжение откомандировать нас на Украину. Когда мы об этом узнали, радости не было предела. Мы с трудом дождались вызова в отдел кадров для получения нужных документов. Наконец свершилось, и 14 сентября 1943 года группа сотрудников из разных областей Украины численностью 15 человек выехала в Харьков. …Здесь уже находились некоторые одесские сотрудники. Всего собралось 32 человека. В г. Харькове временно находился и Президиум Верховного Совета УССР. По ходатайству руководства МВД УССР, НАС, ГРУППУ УЧАСТНИКОВ ОБОРОНЫ ОДЕССЫ (выделено мной – авт.), наградили медалями «За оборону Одессы». Я получил медаль и удостоверение к ней за №300.
Вскоре мы узнали, что началось формирование Одесского областного Управления МВД». Далее в этой главе рассказывается о том, что первая оперативная группа из одесских сотрудников в количестве 72 человек (куда вошел и Курлянд) была направлена в г. Пятихатка Днепропетровской области с целью выявления и задержания «гитлеровских прихвостней: старост, полицаев, предателей и других изменников нашей Родины». Группа с этим успешно справилась: было задержано 49 преступников. Город постоянно бомбили, и однажды бомба разорвалась рядом с домом, где находились двое оперативников – Малышев и Тимошенко. Их завалило. Курлянд организовал группу для разбора завала под продолжающейся бомбежкой. Но одесситы ведь ни при каких обстоятельствах не теряют чувства юмора! И вот опять цитата из дневника: «Малышева мы вытащили, но без сапог, что в шутку мы называли «нашими потерями»».
Но вот, наконец, задание выполнено, и можно возвращаться в Одессу:
«К нам в оперативную группу стали прибывать руководящие и оперативные работники, а также рядовой состав для работы в Одессе и в Одесской области. Со дня выезда из г. Харькова 20 октября 1943 года и до возвращения в Одессу 10 апреля 1944 года мы вынуждены были идти пешком, так как шоссейные дороги были размыты талым снегом и беспрерывными дождями, а железнодорожное полотно разрушено отступающими фашистскими войсками. В таких тяжелых условиях моя оперативная группа первой из других групп, сразу же за передовыми частями Красной Армии, вошла в г. Одессу… Наши чаяния оправдались, а задуманное сбылось. МЫ ПОСЛЕДНИМИ УШЛИ ИЗ ГОРОДА И ПЕРВЫМИ ВЕРНУЛИСЬ В РОДНУЮ ОДЕССУ (выделено мной – авт.).
Тяжело было всем службам УВД в освобожденном городе. Преступники активно действовали, особенно дезертиры, которые, как правило, были вооружены. Они совершали разбойные нападения, похищали государственное и личное имущество. Преступники нередко оказывали вооруженное сопротивление, во время которого мы потеряли несколько оперативных работников. Мы работали, не жалея своего здоровья. Память о тех, кто погиб в схватке с преступниками, навсегда останется в наших сердцах».
И далее, уже из другой главы:
«Как и у других сотрудников, у меня были неприятности по службе и дисциплинарные взыскания, но это никак не отражалось на добросовестном выполнении мною обязанностей».
А обязанностей этих, как мы можем себе представить, хватало, и не зря у Гоцмана в фильме дел всегда, как он выражается, «за гланды». Одесса тогда числилась первой среди городов так называемого «особого списка», где преступность и бандитизм «зашкаливали». На Украине такими городами были Одесса, Умань и Николаев. Сколько их было в России, одесские ветераны не помнят, но туда точно входили Москва и Ростов-на-Дону.
В соответствии с тогдашним законодательством к лицам, заподозренным в бандитизме, разрешено было употреблять любые меры военного времени вплоть до расстрела на месте при оказании сопротивления.
Вот заголовки некоторых дел, которые описаны в дневнике: «Оборотень», «И оружие не помогло», «Случайное задержание», «Пропуска без очереди», «Курортники», «Губернатор», «Неудавшаяся гастроль», «Задача с одним неизвестным», «Засада», «Импортный макинтош», «Яшка-китайчик»… Цитаты из этих глав я не буду приводить, хотя они действительно «кладезь сюжетов для новых детективов» – это определение кочует из газеты в газету. Тем более что некоторые громкие дела тех лет уже перебрались на страницы книг. Например, так называемое дело «Черной кошки», которое братья Вайнеры в своем известном романе перенесли в Москву – это мне рассказал мой экскурсовод полковник Исай Григорьевич Бондарев.
Что касается сюжета сериала «Ликвидации», исторической правды, прототипов Гоцмана, и пользовались ли авторы фильма материалами дневника и музея, то вот что пишет об этом газета «Сегодня»:
«Сотрудники милиции 40-х годов говорят, что образ Давида Гоцмана, которого сыграл Владимир Машков, скорее всего собирательный. Имя «Давид» носил некий Курлянд, на то время заместитель начальника уголовного розыска, ЕГО ЛИЧНОЕ ДЕЛО ИЗУЧАЛИ ПРИ НАПИСАНИИ СЦЕНАРИЯ ПОЯРКОВ И УРСУЛЯК, ОПРЕДЕЛЯЯ, КАКИМ БУДЕТ ГЛАВНЫЙ ГЕРОЙ ФИЛЬМА «ЛИКВИДАЦИЯ» (выделено мной – авт.). Именно при нем была уничтожена банда, действия которой легли в основу фильма «Место встречи изменить нельзя». Многие, в особенности моральные, качества этого героического человека, кроме имени «Давид», можно найти в герое Машкова – Гоцмане. Скромен, полностью отдан работе, практически не думает о себе. В личном деле обнаружены два ходатайства его коллег по службе о получении разрешения на прописку в его коммунальной двухкомнатной квартире в 33 метра внучки с мужем, которая там родилась и проживала в свое время 12 лет, а сейчас могла бы оказывать помощь ветерану, и о выделении материальной помощи уже 77-летнему полковнику запаса для лечения жены (1990 г.). Так что гроза бандитов немного для себя наработал».
В этой же статье называют фамилии еще двух возможных прототипов Гоцмана – опера Франка, известного своей решительностью и умением разговаривать с одесскими бандитами, и Виктора Павлова (см. рис. 3), с апреля 1944 года возглавлявшего отдел по борьбе с бандитизмом УКВД Одесской области:
«Виктор Павлов ликвидировал деятельность банды, члены которой, одетые в полувоенную форму, вооруженные, на машине иностранной марки «Додж» нападали на колхозников по Овидиопольской трассе, которые ехали на рынок. Бандиты избивали крестьян, отнимали у них продукты, вещи, деньги, грузили на свою машину, потерпевших укладывали на землю, а если кто поднимал хоть голову – стреляли на месте. Такие же налеты они совершали и на других дорогах – при выезде на Березовку, Тирасполь, Николаев. Павлову удалось выяснить, что главный бандит по кличке «Батя», блондин высокого роста, средних лет, умеющий водить автомобиль виртуозно, судимый еще до войны (и приговоренный – вставка моя – авт.) к высшей мере наказания. В его банде были дезертиры, бывшие полицаи. Оружие приобретали у немцев еще. Воевали не против «наших» за немцев, а против всех за «красивую жизнь» (помните, в фильме герой Пореченкова «Академик» говорит примерно так: «Ты думаешь, я немцев люблю? Я вас ненавижу!»). Эта вооруженная банда из 16 человек была обезврежена и все приговорены к высшей мере наказания (смертная казнь тогда была отменена)».
Обратите внимание, кстати, на внешнее сходство Виктора Павлова с Виталием Кречетовым – «Академиком» (см. рис. 4), роль которого актер Михаил Пореченков, надо сказать, сыграл прекрасно.
Впрочем, по поводу материалов, которые легли в основу фильма, даже «показания свидетелей» – работников музея – расходятся.
«Никто из съемочной группы «Ликвидации» не интересовался воспоминаниями опера Давида Курлянда, – утверждает Василий Давиденко, директор народного Музея истории органов внутренних дел Одесской области. – Ни Машков, ни Урсуляк их не читали. Да и вряд ли они вообще знали о существовании Курлянда. Ведь то, что герой фильма Гоцман на него внешне похож, выяснилось только сейчас. По всей видимости, это случайное совпадение. А что до совпадения имен… так Давидов тогда в Одессе много было…
Тем не менее, сам Василий Давиденко в Гоцмане видит именно Давида Курлянда».
Это цитата из газеты «Тиква», и при моем посещении музея Василий Григорьевич высказался в том же духе.
А вот что говорит по этому поводу мой экскурсовод полковник Бондарев:
«Нам даже из Южной Африки звонят по поводу будущего памятника и событий сериала «Ликвидация». Фильм есть фильм, и он не всегда достоверно отражает реальные события, происходившие тогда в Одессе. Не было приказа Жукова о расстрелах преступников на улице, да и сам Гоцман – это Гоцман, а не реально живший и работавший в Одессе Курлянд. СОЗДАТЕЛИ ФИЛЬМА ИЗУЧИЛИ ВОСПОМИНАНИЯ ДАВИДА КУРЛЯНДА, КОТОРЫЕ ХРАНЯТСЯ В НАШЕМ МУЗЕЕ. КОНЕЧНО, В ФИЛЬМЕ МНОГОЕ ВЗЯТО ИЗ РЕАЛЬНОЙ ЖИЗНИ (выделено мной – авт.). Но Гоцман – прежде всего романтизированный герой сериала, образ собирательный, и напрасно искать абсолютное сходство – что внешнее, что событийное. Готовится установка памятника никак не лично Курлянду или Гоцману, а одесскому милиционеру того непростого послевоенного времени с его «малинами» и бандитскими формированиями (к примеру, нашумевшие «Додж ¾» и «Черная кошка»)».
К слову о памятнике: мне тоже кажется, что это должен быть собирательный образ, хотя и хочется, честно говоря, чтобы в нем воплотились и реальные черты героя моего рассказа. Но ведь и в фильме рядом с Гоцманом (как и в жизни рядом с Курляндом) работают, подчас рискуя головой, его товарищи. И слушая рассказ моего экскурсовода и рассматривая экспонаты на стендах, я ловила себя на мысли о том, что жизнь нам часто подбрасывает сюжеты «покруче» любых фильмов. Вот передо мной портрет молодой женщины в буденовке – да это же просто кинозвезда! А на самом деле это первая женщина-милиционер Старичкова-Чаура, пришедшая в милицию в 1927 году. И Исай Григорьевич тут же рассказал мне романтическую историю, расшифровав при этом двойную фамилию героини. Оказывается, Старичков – тоже сотрудник милиции – как-то привел двух задержанных в отделение, где Чаура в это время дежурила. «Где начальник?» – «Я за него» – отвечает Чаура. Старичков возмутился: он, мол, следствие ведет, а тут какая-то баба!.. Но Чаура не уронила своего достоинства: «Начальника сейчас нет. В его отсутствие я его замещаю. Доложите по форме!» Пришлось Старичкову подчиниться. А через три месяца они поженились… Ну чем не сюжет для сериала?!
Рассказывая же о Курлянде, Исай Григорьевич отметил, что Давид Михайлович был исключительно порядочным, интеллигентным, вежливым и воспитанным человеком, умел как никто разговаривать и с посетителями, и с подчиненными, и с подследственными. Подчиненных перед начальством выгораживал: «принимал огонь на себя». С бандитами и преступниками, конечно, не «якшался» и не был «на короткой ноге» так, как это показано в фильме.
И сейчас я хочу привести еще одну цитату из Интернета (газета «Жизнь», статья «Вся правда о «Ликвидации»):
«Машков очень верно поймал суть характера сыщика: ДАВИД БЫЛ ОЧЕНЬ СКРОМНЫМ, НО БЕЗУМНО СМЕЛЫМ ЧЕЛОВЕКОМ» (выделено мной – авт.). И далее: «Давид в своем дневнике на 200 страницах рассказал о наиболее ярких моментах в его работе. Писал для молодых коллег. А на усмешки – мол, в СССР уже ликвидирована организованная преступность, отвечал:
- Подождите, наш опыт пригодится!»
Может быть, сейчас как раз и наступило время для этого? Тем более, что сегодня к «стандартному» перечню преступлений добавились заказные и политические убийства, наркомания, терроризм… Думаю, что и в этих новых для него сложных условиях Давид Михайлович, будь он сейчас жив, молод и здоров, нашел бы применение своему опыту и профессионализму. Не случайно же он, не имея фактически никакого специального образования, очень быстро из простого «опера» стал заместителем начальника УГРО. И одновременно, наряду с оперативной работой и обучением молодых сотрудников (далее опять цитата из дневника) «около 10 лет, начиная с 1953 года, на правах приватного преподавателя читал лекции по спецдисциплинам в Одесской специальной средней школе МВД УССР». Наверное, у него было бы чему поучиться и сегодняшним молодым!
Я листала дневник и думала: почему его до сих пор не издали – это же готовая книга? Ведь и срок давности преступлений по этим делам давно истек, так что можно не бояться раскрывать «секреты следствия». А интерес для читателей она, безусловно, будет представлять, судя по тому, сколько публикаций в прессе и в Интернете уже было на эту тему, и сколько цитат из них уже «надергали» журналисты (в том числе и я – хотя я и не профессиональный журналист).
Но как бы там ни было – независимо от того, будет ли издан дневник (хорошо бы!), и когда поставят памятник в Одессе (обещают ко Дню милиции, который отмечается 20 декабря), и будет ли он иметь внешнее сходство с героем моего рассказа, – я очень рада, что благодаря выходу на экран сериала «Ликвидация» всплыло из небытия незаслуженно забытое имя этого замечательного человека – Давида Михайловича Курлянда.
И, заканчивая свой рассказ, спрашиваю себя – и вас, мои читатели: есть ли сегодня среди тех молодых ребят, которые поступают в Юридическую Академию или приходят в школу милиции, такие же преданные своему делу люди, каким был Давид Михайлович Курлянд?!
Хотелось бы в это верить…