Светлой памяти моего самого дорогого и любимого дяди Бени

Пришло время, когда я и мои сверстники оказались на передних жизненных позициях. Ушли в небытие дорогие и родные, которые вырастили нас, защитили в страшные годы войны и в тяжелый послевоенный период.
Чтобы осталась память о моих близких, и чтобы знали о них мои дети и внуки – пишу эти строки.
В большой и дружной многодетной семье (у бабушки было шестеро мальчиков и три девочки) Беня был самым младшим из ребят. В молодости он получил травму ноги и остался инвалидом на всю жизнь. Несмотря на болезнь, он был самым энергичным, остроумным, душой любой компании – настоящим одесситом с Малой Арнаутской.
Когда в Одессу пришла война и братья ушли на фронт, он остался единственным мужчиной, который взял на себя ответственность за судьбу семьи. Эвакуация. Многие тогда считали, что немцы – культурная нация, солдаты которой не тронут мирных жителей, и предпочли остаться. За что, как известно, горько поплатились. Но и выехать было нелегко. Поезда и пароходы уходили переполненными. Дядя сразу принял решение: ехать надо! Документ на выезд только для двух человек получила моя тетя, муж которой выслал через военкомат выездной литер. Беня умудрился переоформить его на девять человек, и мы покинули Одессу.
Нелегкая и опасная была дорога на восток: набитые людьми теплушки – вагоны для перевозки скота или грузов, обстрел незащищенного поезда немецкими самолетами, летящими на бреющем полете и т. д.
И, наконец, Казахстан, где нас радушно приняли и приютили в городе Чимкенте. Приехать-то приехали, а жить надо. Сестры смогли с трудом устроиться на работу с мизерными зарплатами, но и дядя не сидел сложа руки. И вот его первый пробный бизнес. Казалось, что можно сделать из отслуживших зубных щеток? А он нашел им применение. Не знаю, где он их доставал, но доставал. Потом нарезал ручки щеток на отдельные части и выпиливал из этих кусков различные фигурки – звездочки, полумесяцы, головки животных и т. п. Научил он этому и меня. И хотя мне было всего 8 лет, я многому у него научился и тоже смог работать надфилем.
Потом эти фигурки навешивались на цепочки, и мы продавали их казахам. Население с удовольствием раскупало наши брелочки, особенно когда дядя уговаривал, что эти побрякушки являются амулетами от всяких неприятностей и обладают целебной силой. Сейчас стыдно об этом рассказывать, но какой-то приработок был.
Потом у дяди возникла новая идея – делать папиросы. Из чего мы их делали? В основном из старинных книг. Очень многие вывезли в эвакуацию старинные книги, выполненные на плотной бумаге с очень широкими полями. Люди, оказавшись в бедственном состоянии, продавали эти книги за бесценок. Мы скупали их и, к сожалению, отрезали поля, из которых делали мундштуки для папирос. Из папиросной бумаги (не знаю, где ее дядя доставал) накручивались и клеились гильзы. Затем через целлулоидную воронку в гильзу с вложенным мундштуком набивался табак, и готовые папиросы паковались в пакетики. Эту работу выполняли всей семьей, и потом папиросы продавались на рынке. Моей задачей было хранить и доставлять папиросы продавцам, т. е. моим тетям и маме.
Так как у меня всегда карманы были набиты этим товаром, иногда угощал дружков, да и сам чуть-чуть покуривал. К счастью, эта привычка у меня не укоренилась, и, слава богу, я не стал курящим.
Именно в эти годы родилась песня, авторы текста и музыки которой мне неизвестны. Эта песня – «…Друзья, купите папиросы…» [Есть вариант песни на идиш. Авторство песни приписывают Герману Яблокову (1903-1981). Работал в США в еврейских театрах на 2-й Авеню. Песня написана в годы Большой депрессии для поддержки продавцов на улице. Раньше мелодия звучала залихватски, не хуже, чем 7.40. Слова про фашистов, про «пехоту и матросов» относятся к Великой Отечественной Войне, когда песня стала популярной в Союзе.] Когда слышу эту песню, перед глазами встает шумный чимкентский базар.
Не знаю, как мне удалось уговорить дядю Беню, но одну книгу я спас. Это были «Мертвые души» Н. Гоголя. Этот реликтовый экземпляр, изданный в 1900 г., весом в 5-6 кг.(!!), удалось провезти в Одессу. Сейчас она хранится в нашей семье как память о тех днях.
Потом возникла у дяди новая идея. Из старых изношенных автошин вырезались заготовки, из которых клеились калоши. Клей достать было проблемой, и мы его делали сами. Опять же где-то дядя доставал куски каучука и авиационный бензин. Каучук растворялся в бензине, и клей получался отличный. Часто мне приходилось часами размешивать эту массу. Очень долго потом меня преследовал этот запах бензина, от которого я дурел. К этим калошам шились валенки. А шила их моя тетя Маруся.
Еще в Одессе к нашей семье прибилась молоденькая девчушка, приехавшая в Одессу на заработки из дальнего села. Она настолько пришлась всем нашим по душе, что стала самой любимой. Вместе с нами эвакуировалась и впоследствии стала другом жизни – женой моего дяди Бени. Даже по-еврейски говорила лучше иного еврея. Так вот, валенки шила она. Этот комплект из валенок и надетых на них калош, называемый «чуни», пользовался у местных ужасным спросом. Продавался он либо за деньги, либо шел товарообмен на продукты.
Еще возникла одна идея. И опять был инициатором дядя. Он предложил моей тете, работающей в гарнизонной аптеке, взять работу на дом. Она приносила лекарственные порошки, а мы делали пакетики, и всей семьей расфасовывали в эти пакеты порошки. Тоже был кое-какой приработок.
И вот, наконец, пришло сообщение об освобождении Одессы. Еще продолжались редкие бомбовые налеты на город, а мы уже собрались в дорогу. Дорога домой тоже была долгой и нелегкой, но добрались.
И опять встал вопрос о выживании. И опять же у дяди возникла новая идея – изготавливать качественную обувь, причем не хуже той, которую с трудом, противозаконно привозили из-за рубежа. Дядя изготовил удобные колодки. Немыслимыми путями доставал хорошую кожу, листовой каучук, и вместе с женой и родственниками, согнувшись в три погибели в каморке под лестницей, создавал прекрасные туфли и сапоги с золотистым «заграничным» тиснением.
Помогал немного и я. Опять же делал резиновый клей, зачищал рашпилем (грубым напильником) подошвы и стоял во дворе «на шухере». Так вольно-невольно был участником изготовления контрафактного товара, производившегося на нашей известной всему миру улице – Малой Арнаутской.
Шли годы. Много людей кормилось около дяди Бени. И многие не хотели его отпускать, когда он принял решение поднять семью для выезда в Америку.
Он и там не опустил руки. В подвальном сыром помещении организовал изготовление модных тогда поясов. Привлек к этой работе племянников и других помощников.
Не имея своих детей, он всю жизнь оказывал большую материальную поддержку родственникам и друзьям. Светлая Память ему и его жене Мусе.