А теперь парочка зарисовок американской судебной системы глазами маргинала – переходного типа, который уже не советский человек, но еще и не американец.

О лойере бедном замолвите слово

Ладно, не скажу за всю Одессу, где любой адвокат – завидный жених даже после 5 неудачных браков или такого же числа удачных инсультов.
А вот про Америку – таки да. Здесь адвокат намного больше, чем в России, – поэт. И сколько в Америке поэтов – тайна сие есть превеликая. Зато адвокатов – половина всех практикующих в мире. И каждый год в это число с именем «легион» вливается почти 50 тыщ новых, молодых, энергичных, а главное, голодных. Рвущихся в бой на защиту Закона, Справедливости, Прав Человека… бла-бла-бла. И адвокатов уже столько, что, как говорится, плюнешь – попадешь в адвоката.
Уже не говорю «выстрелишь» – после случая с Диком Чейни, вице-президентом США. Который, кстати, может стать и президентом в любой момент, если, не приведи Господи, Джордж по-настоящему подавится крендельком, упадет с велосипеда в Ниагарский водопад или откажет первой леди в сексе в Оральном кабинете Белого Дома под портретами Билла Клинтона и Моники Левински.
Еще памятен тот самый случай, когда Чейни охотился на уток на своей старательно огражденной и тщательно охраняемой от исламских террористов территории, куда даже дичь пролетает по специальным пропускам ЦРУ. Когда же Дик, наконец, выстрелил, на пути дроби тоже оказался адвокат, хорошо хоть в каске и бронежилете! Но Чейни доказал, что он парень не промах не только в стрельбе, удачно выкрутившись от суда.
Конечно, определенно повезло ему в том, что диковы адвокаты доказали, будто подстреленный «гусь» был другом Дика и переквалифицировали инцидент в «friendly fire» («дружественный огонь»), завоевавший столь большую популярность в Ираке, что от него погибло куда больше коалициантов, чем от вражеских боевых действий.
И, хотя армия адвокатов по численности превышает армию США, они больше всех зарабатывают, споря за первенство разве что с врачами. Но врачи у них под колпаком – дамокловым мечом liability («юридическая ответственность»). Эта самая liability начисто выхолащивает американскую медицину – врач думает не о больном, а о том, как избежать этой самой liability в случае чего.
Тут уж, как говорится, что «немец сделает, русский не поймет». И если в Расcее-матушке хирург по ошибке оттяпает у больного не ту ногу, – ничего страшного. У него останется еще одна попытка, более безошибочная. А ежли по пьяни, дык это ж ваще святое дело, какая там liability – пьяного Бог бережет, собаки не кусают, а законы охраняют от злых трезвых соотечественников.
В Америке же подобное – не приведи Г-подь! Начнется такое – страшно сказать. Достанется «мама не горюй!» и врачу, и госпиталю, и всем остальным… К черту подробности, свора адвокатов доведет дело до импичмента президента, спокойно сохранившего пост даже после безумной попытки одномоментного ввода демократии в Ираке – вместо укрепления режима Хуссейна (но без Хусейна!) во благо демократии в светлом коммунистическом будущем ираки-пипл.
Конечно, на каждую хитрую лойерскую ж…у находится болт с левой резьбой. Перед любой процедурой, будь то взвешивание или сдача мочи на анализ, пациент дает подписку типа «в случае моей смерти в ходе взвешивания, сдачи мочи… (и т.д.) претензий к медперсоналу иметь не буду и даже заранее его благодарю.
В рекламе лекарств крупным шрифтом – все прелести очередной панацеи, а внизу мельчайшим, практически нечитаемым (гордостью американской полиграфии!) – все, что навсегда бы отвернуло вас от этой панацеи на долгия лета.
Добрые самаритяне-адвокаты готовы поработать и в долг («contingency fee») – плата по конечному результату. Часто таким образом беднякам удается отсудить крупные суммы у магнатов, не доводя дела до суда, когда ответчик соглашается заплатить некую сумму, но меньшую, чем бы пришлось отстегнуть по суду. Потому как даже в судебном жанре коллизия многих голливудских фильмов – адвокат охмуряет присяжных. А в жизни – чего только стоит оправдание бывшего футболиста и звезды, у всех на глазах замочившего жену и любовника (фамилию не даю, а то еще затаскают воспеваемые мною сутяги!). А вот у Фемиды глаза завязаны – уж точно поработали лойеры. Правда, он снова под следствием – привычка-с к безнаказанности. Вот что такое классные лойеры! И если они у тебя есть, считай себя Джеймсом Бондом с правом на убийство кого хошь.
В общем, нет здесь на прорву карантина в виде Басманного суда с преданной ему Генпрокуратурой России! В котором Путин успел определить Ходорковского до высадки десанта из нескольких дивизий американских адвокатов, иначе бы сам сейчас шил рукавицы или стегал телогрейки.
О роли же адвокатов в жизни США – большая часть новостей крутится вокруг них. И возле крупных состояний (отдельных олигархов, частных фирм, правительственных учреждений) всегда увиваются стаи лойеров, активно помогающих распахнувшим рот на чужие караваи. Но и ответчики не дремлют – заводят свои контрподразделения из не менее крутых лойеров.
В общем, все при деле, особенно адвокаты сторон, и судебные разбирательства – не ЧП, а рутинная повседневность американского образа жизни. Например, молодой Google (поиск в Интернете) борется с корпорацией Viacon (развлечения) всего ничего из-за миллиарда баксов. И вся Америка с интересом наблюдает за битвой титанов с не меньшим интересом, нежели за финалом американского футбола.
Главная же пакость, которую нанесла адвокатская свора народу США, – бедные американцы лишены такой радости, как просто дать обидчику в морду. Разобраться без посредников, по-человечески. И силушку выгулять, и справедливость отстоять. Да и, чего лукавить, удовольствие получить. У амеров вместо этого – «See you in court!» («Увидимся в суде!»), «I’l sue you!» («Засужу!»).
…Понимаю, эти непричесанные заметки вызовут на мою неполиткорректную шею шквал адвокатского возмущения, но успокою: по-любому, каждый американец должен посадить дерево, построить дом, вырастить сына, но, главное, хорошо накормить хотя бы одного адвоката.

Не суди, да не судим будешь
(исповедь несостоявшегося присяжного заседателя, для которого лед так и не тронулся)

В USA приглашение в присяжные – высокая честь, ты можешь сослужить стране на главной ниве американской законности – отправления правосудия. Первого в списке 12 главных естественных отправлений Американского Гражданина. Дальше идут такие радости жизни, как жрать, пить, избавляться от сожранного, то же – от выпитого, спать самому, спать с бабой, пукать, отрыгивать, баловаться кино с попкорном, зреть супербол, гольф и ТВ…
Но за Честь и Удовольствие оказаться в жюри присяжных надо платить. Хотя вроде платят тебе – аж $17,50 в день (без харчей), но сами понимаете, в какой центик влетит даже двухнедельный судебный процесс!
Если же ты откажешься от предложенной Чести – сразу же станешь клиентом судебной системы уже как подсудимый и загудишь под фанфары в каталажку на куда более долгий срок.
Мне же очень хотелось попасть в присяжные, и не за страх, а за совесть, наплевав на убытки, – ради исполнения гражданского долга перед Америкой! Еще хотелось убедиться в истинном равноправии граждан, когда, невзирая на твое недавнее иммигрантское прошлое, социальный статус, белый цвет кожи и пережитки социализма в сознании, ты получаешь право не только быть судимым по американским законам, но и судить других.
Потому при отборе в присяжные главное – насколько полно ты отвечаешь не только законам, но и демократическим традициям страны, чтобы судить объективно, беспристрастно и, самое у них важное, политкорректно.
А в предварительных собеседованиях надо свое страстное желание попасть в присяжные укрепить в судье, прокуроре, адвокатах и подсудимом. Да так, что ты, совок-косарь, не покатишь в присяжные никоим боком. Задача непростая, но – нет таких крепостей, которые не отымели бы мы, советские люди, хоть и сильно бывшие.
И я теперь понимаю, почему в присяжных (судя по голливудским фильмам), оказываются самые тупые – просто кто поумнее умудряется откосить. А вся соревновательность американской судебной системы сводится к поединку адвоката с прокурором – кто ловчее зомбирует присяжных, чтобы склонить на свою сторону. И острота этого поединка отъюзана в целом судебном направлении голливудских фильмов.
Отбор присяжных ведется в помещении суда – корт-рум. Заранее вызывают человек 30, больше двойного запаса, и ты днями маешься в очереди, пока дело доходит до тебя.
Меня вызвали на процесс по делу скромного 18-летнего тихого афроамериканца. Повязали его лет в 15 как рядового боевика уличной банды в цветном районе. В своем достаточно юном возрасте он успел пару десятков вооруженных ограблений увенчать кинжальным убийством сына сенатора штата. И вместо того, чтобы, по нормальным понятиям, забить мерзавца сапогами уже только за последнее преступление, его уже три года мытарили по судам так, что он уже сам взмолился передать его дело в суд Линча.
Как положено по закону подлости и похабия жизни, кроме основной работы, в моем личном бизнесе как раз в сроки предполагаемого служения Фемиде были запланированы сокрушительные визиты клиентов, доводка оборудования «под ключ», годовой отчет IRS (налоговой) и много чего, гарантирующего 16-часовый рабочий день без выходных.
А тут – отдай ни за что ни про что это драгоценнейшее время новой, капиталистической Родине, понеся только прямых убытков в десятки тысяч баксов. И здесь тебе не Совок, где за бутылку судье забудешь обо всем раньше, чем он ее выпьет. Да, шуток мистеры не понимают!
…Карроче, как все это было. Линию защиты я выстроил по нескольким направлениям. Во-первых, сразу обратил внимание на мой английский как второй язык, хотя я в стране 12 лет. Во-вторых, слабо ориентируюсь в юриспруденции. В своем бизнесе – таки да. А в юриспруденции – таки нет. В-третьих, ненавижу убийц и заранее считаю, нечего возиться, его место – на электрическом стуле. Или дайте родной АК-74 – я сам порешу мерзавца с 5 метров, чтоб его сопли до меня не долетели.
В общем, это был стратегический план, а в тактическом ключе рассчитывал на совковую находчивость да реактивность.
…Как говорится, «Три дня мы были в перестрелке. Что толку в этакой безделке?» (М. Лермонтов, «Бородино». Вообще-то у Лермонтова – два, но я о себе пою). То есть, три дня обо мне никто и не вспомнил, тестировали других. Я помирал от вынужденного безделья.
Наконец, удосужили. И пошел перекрестный допрос, причем отвод судья мог дать по требованию любого участника процесса, включая себя – судьи, прокурора, адвокатов и подсудимого. Моей же задачей было вызвать недоверие хоть у кого из них.
Ближе к Делу – вопросы и ответы.
- Ваше отношение к полиции?
Несмотря на длинный перечень моих обид на полицию, я сразу понял, что тут не время и не место ими делиться. Наоборот, энергично не стал скрывать пламенной любви и обожания копов. Американские копы – мои герои. Если б я родился в Америке, то сейчас бы уже точно был сержантом конной полиции и позировал в городском парке симпатичным туристкам.
- А к судебной системе?
Тут не дали захлебнуться в похвалах – прервали уже на первом всхлебе.
- Как вы считаете, вот эти свидетельские показания, в том числе полицейских, и предъявленные подсудимому обвинения – справедливы?
Wow! Разве может три года ошибаться сразу столько порядочных людей? Или они в сговоре? Тогда это – заговор. Антигосударственный. Потому я им – верю. И сразу вспомнилось: «Мы так Вам верили, товарищ Сталин, как, может быть, не верили себе» (М. Исаковский, «Слово о Сталине»).
- Назовите слова, которые не знаете – мы разъясним смысл.
Как я могу назвать слова, которые не знаю?
Наконец, прямой вопрос прокурора:
- Can you (сможете ли вы) вынести обвинительное заключение после ознакомления с делом?
И я доблестно отвечаю, используя свой английский как второй язык:
- Yes, Sir! I will! То есть, не «не смогу» – а ВЫНЕСУ.
(Тонкость: вместо «смогу» – «буду», то есть, еще до ознакомления я уже выношу обвинительный приговор!)
Правда, не обращая внимания на гомерический хохот всех, включая подсудимого, тут же поправляюсь:
- Sorry, Sir! Only CAN! Not WILL! – Но поздно, Рита, вы полюбили вора – адвокаты получили достаточно пищи для моего отвода.
Судья же предупредил еще раньше, что в случае отвода гражданин должен спокойно подчиниться этому решению. Хорошо, что предупредил! А то б я схватил кинжал из вещдоков, сунул себе между зубами да сбацал лезгинку на столе для совещаний.
…Так у меня не сложилось поучаствовать в правосудии в качестве присяжного заседателя. Как говорится, минуй нас больше всех напастей и барский гнев, и барская любовь (здесь барин – дядя Сэм).
GOD BLESS AMERIKA! («Боже, спаси Америку!»). От таких заср…цев как я.