Храбрый рыцарь

Я – очень храбрый рыцарь,
И я всегда готов
С нечистой силой биться
И поражать врагов.

Король, мой повелитель,
На всех пошел войной,
И с верой и надеждой
Я отправляюсь в бой.

Мой стан пришел в упадок.
Шлем погнут, стяг помят.
Враг выпадет в осадок,
Увидев мой отряд.

Он впятеро сильнее,
Считай хоть так, хоть сяк.
Но верю я в победу,
Хоть я и не дурак.

Мы все боимся смерти,
Всяк у себя один.
Но знаю я, поверьте –
Лишь тот непобедим

Отряд, где воин каждый
Один за всех встает.
Вперед, мой полк отважный!
За мной! Труба зовет!

1999 г.

Скучно

Явилось учение, и следом семенила вера в него: все скучно. Все уже было… и если бы огонь упал на нас, мы бы рассыпались, как пепел, – но даже огонь утомили мы. Все источники иссякли, и даже море отступило назад.
Земля хочет треснуть, но даже бездна не хочет нас поглотить! «Ах, есть ли еще море, где бы можно было утонуть», - так раздается наша жалоба над плоскими болотами…

Ницше «Так говорил Заратустра»

Есть на земле море, в котором я могу утонуть.
Есть также огонь, в котором запросто можно сгореть.
Есть мягкий глубокий снег, в котором так уютно уснуть
И глазами простого стекла в стеклянное небо смотреть.

Есть крысы и змеи… да мало ли! Не говоря о стихиях,
Десять тысяч живых тварей, маленьких и больших.
А почему, собственно, о стихиях не слагать стихи?
А почему, собственно, не говорить о них?

А есть еще homo sapiens. А еще – безымянный вирус,
Имеющий форму кристалла. Выбирай на свой вкус
Событие, после которого ты будешь со знаком «минус»,
Или не выбирай. И будешь со знаком «плюс».

Так знакомо горит огонь, и ручная течет вода.
Здесь можно пройти на ощупь – так ясен, привычен путь.
Живые твари безвредны. Стихий не найти и следа.
Так скучно. И нет моря, в котором ты бы мог утонуть.

2001 г.