Летом 1973 года известный украинский артист эстрады Е. Б. подвозил меня с королевским пуделем Атосом Первым с дачи в Конча-Заспе домой, в Киев. С нами в «Москвиче» возвращалась и его супруга Р.
Она поинтересовалась, почему у белого пуделя Атоса Первого палевая шерсть на ушах? Я ответил – мама была белая, а папа – черный пудель. В ответ Р. впала в такую истерику, что пришлось остановиться, и муж ее еле успокоил. Я – в непонятках: так переживать из-за такой чепушички, да у чужого кобеля?
Но потом узнал: на этих днях в идеальной семье ее подруги Н. разыгралась трагедия: у абсолютно белых родителей родился совершенно черный – аж фиолетовый – внук. И бедная Н. оказалась перед дилеммой – разрушить семью свою или сына. Потому как в 1947 году, пока муж-летчик служил в Петропавловске-Камчатском, у нее случился бурный роман с чернокожим студентом по имени Отелло – одним из первых иностранных в Киеве.
Она понесла, и влюбленные обратились к Властям Предержащим с просьбой сочетать их законным браком. В те сталинские времена разговор был коротким: Отелло немедля выперли из страны c напутствием типа «мы тя, моль черномазую, взяли «учиться, учиться, учиться!» (В. Ленин), а не «жениться, жениться, жениться!» (Власти Предержащие). Он попытался забрать любимую с собой, в Африку. Но в те сталинские времена и с этим было строго, и те же Власти ее оставили дома без права переписки.
Не найдя себе места в Африке, покинутая Н. горевала, не находя себе места и в Киеве. Студент-недоучка не находил себе места на родине – письма возвращались обратно, а международный телефон тогда был только у Сталина. Но всех по местам расставила Жизнь. Она взяла свое и за положенные девять месяцев подарила Н., на память об африканском возлюбленном, мальчика. Кудрявого, голубоглазого блондина. С белой – аж розоватой – кожей. Очень похожего на нее, хотя на тайных крестинах (сталинские времена!) все утверждали, что младенец больше похож на мужа.
Потому она не призналась. А как виноватая, стала идеальной женой. Муж ее обожал, и зажили они в мире да согласии... отыграли свою серебряную свадьбу... и просто свадьбу – сына, крещеного Михаилом, с симпатичной блондинкой... И тайные (уже в сусловские времена!) крестины были на носу – а тут такая конфузия! Потому мое откровение о черном папе Атоса разбередило у Р. свежую рану.
Впрочем, у подруги Н. как-то образовалось. Чернокожий внук Миша рос, учился в школе, потом – в киевском университете. Вестимо, по тем временам, черный был белой вороной. Советскому народу, как народу-интернационалисту, частенько приходилось выполнять интернациональный долг то в Анголе, то в Афганистане – и где только не? Но отдельные представители народа – конкретные одноклассники, однокурсники, просто соседи или прохожие, чтоб далеко не ходить, частенько отдавали свой интернациональный долг Мише. И он порядком настрадался, пока выучился на дипломата да получил направление в Нигерию, к своим.
Там он выбрал девицу себе в масть, точно с таким же черным – аж фиолетовым – цветом кожи. И уже в прошлом году сыграли свадьбу, а в этом у них и мальчик родился. И снова разыгралась трагедия: в семье абсолютно черных родился совершенно белый – аж розоватый – голубоглазый внук.