Наши родичи в процессе эмиграции из Союза оказались в Риме в 1980 г., ожидая разрешения на въезд в США. Как-то они увидели афишу, извещавшую о предстоящем концерте Натана Мильштейна. Услышать в концертном зале игру одного из легендарных скрипачей – выходцев из России, корифеев русской скрипичной школы – это было бы здорово! И они отправились на концерт. «Мильштейн играл предельно правильно, но суховато, - рассказал мне недавно Адольф Брук, в прошлом солист оркестра Большого театра, - хотя технически все было безупречно. Впрочем, нужно учесть, что ему тогда было 77 лет. Он был последним из концертировавших в мире знаменитых скрипачей первого поколения русской школы».
«Одесский листок» уже писал о Натане Мильштейне, одессите из Авчинниковского переулка, 12. В своей книге воспоминаний «From Russia to the West», написанной при участии Соломона Волкова, Мильштейн рассказывает, что в детстве он был хулиганом и непоседой. Однажды соседка Мильштейнов мадам Ройзман посоветовала матери Натана: «Займите его чем-нибудь! Пусть он начнет учиться музыке!» Сына мадам Ройзман Иосифа уже к этому времени «наградили» скрипкой и водили на занятия к Петру Соломоновичу Столярскому. Впоследствии Иосиф встретился с Натаном уже в США, где Ройзман был первой скрипкой в знаменитом Будапештском квартете. А партию второй скрипки в этом квартете играл Эдгар Ортенберг, одессит с Ремесленной улицы и тоже ученик Столярского (впоследствии Эдгар стал профессором филадельфийского института Кертиса). Натан отнесся к решению учиться играть на скрипке безо всякого восторга и сначала ходил на уроки из-под палки. Но произошло нечто, в корне изменившее его взгляд на скрипку, как на орудие пытки: родители повели его на концерт приехавшего в Одессу вундеркинда. Это был уже с детства ставший знаменитостью мальчик по имени Яша Хейфец. «Я тоже хочу так играть!» - заявил самолюбивый Натан. С этих пор посещение уроков у Столярского перестало быть чем-то вроде наказания.
Натан вспоминает, что Столярский любил организовывать групповое исполнение различных произведений для скрипки своими учениками, игравшими в унисон. «Когда к ним присоединялись и виолончелисты, это звучало божественно», - пишет он.
Сохранилась фотография, на которой ученики Столярского исполняют какую-то пьесу в унисон, стоя рядом с учителем. Эта фотография из архива Волкова приводится здесь. Она стояла на рояле в доме Столярского, и Петр Соломонович, показывая на нее много лет спустя, говорил: «Вот такой был у меня музыкальный колхоз». Он называл имена «колхозников». Среди них были: Давид Ойстрах, Иосиф Ройзман, Эдгар Ортенберг, Миша Файнгет и Натан Мильштейн. Сегодня указать, кто есть кто, можно разве что после компьютерного анализа.
Мильштейн вспоминает, что играл на скрипке, изготовленной братом знаменитого футболиста и авиатора Сергея Уточкина. Каждые полгода ученики Столярского должны были держать переходной экзамен – это был публичный концерт, в ходе которого каждый ученик показывал, чему он научился и на что способен. После очередного концерта Столярский сказал матери Натана, что хотел бы представить его знаменитому профессору Ауэру.
В доме – школе Столярского – часто звучали два имени, которые все ученики должны были произносить с благоговением. Это были имена Глазунова и Ауэра. По мнению Столярского, исполнить партию скрипки в Концерте Глазунова – значило стать достойным того, чтобы быть направленным на учебу к самому Ауэру. В 1915 году Столярский поручил Натану разучить Концерт Глазунова с тем, чтобы выступить перед самим автором на праздновании его 50-летия, ради которого А. К. Глазунов прибывает в Одессу. На праздновании намечалось исполнить Концерт Глазунова для фортепиано с оркестром (партия фортепиано была поручена известной пианистке – одесситке Гешелиной-Чернецкой), а также упомянутый скрипичный концерт. Дирижировать должен был автор, знаменитый в то время композитор и директор Петербургской консерватории.
Так получилось, что во время репетиции Натан, назвавший себя впоследствии бесстыдным малым, сыграл кое-что в собственной манере, не стесняясь присутствия самого автора. «Глазунов поглядел на меня поверх пенсне, - вспоминал Мильштейн, - и пробормотал: «Тебе не нравится, как я написал это?» Я повторил этот фрагмент точно так, как значилось в партитуре. Когда репетиция закончилась, Глазунов вновь обратился ко мне: «Играй так, как хочешь». Оказалось, что мой вариант ему понравился».
Юбилейный концерт Глазунова прошел с огромным успехом, хотя сам юбиляр был довольно средним дирижером.
Другим идолом учеников Столярского был Леопольд Ауэр. Уроженец Венгрии (он родился в 1845 г. в г. Веспрем), выходец из семьи маляра, он был вундеркиндом и уже с 14 лет содержал семью. Он получил музыкальное образование в Пештской и Венской консерваториях и совершенствовался у знаменитого в то время скрипача и композитора Иоахима в Ганновере. В 1873 году он встретился в концерте с Антоном Рубинштейном, основателем и первым директором Петербургской консерватории, и Рубинштейн пригласил Ауэра занять пост профессора в этом учебном заведении. С этих пор вся деятельность Леопольда (а в дальнейшем Леопольда Семеновича) была связана с Россией. В 1874 году он получил звание солиста Его Величества. Он дирижировал концертами придворной певческой капеллы, совершал концертные турне по России и Европе, дирижировал концертами Русского музыкального общества… П.И. Чайковский писал о его исполнительском искусстве: «Г-н Ауэр, произведший на нашу публику самое благоприятное впечатление в Музыкальном обществе, имел и на этот раз успех, выходящий из ряда обыкновенных. Преобладающие качества этого виртуоза – это задушевность, прочувствованность в передаче мелодии и нежная певучесть смычка».
Вот эти качества Ауэр сумел привить своим ученикам; они и стали характерной чертой так называемой русской скрипичной школы. Именно ученики Ауэра (и – добавим – Столярского, который в Одессе исповедовал эти же принципы), а затем ученики этих учеников и воплотили в своем исполнении характерные черты русской скрипичной школы. Это были Яша Хейфец, Мирон Полякин, Ефрем Цимбалист, Миша Эльман, Л. Цейтлин, А. Зейдель, В. Сибор. И – Натан Мильштейн, хотя ему довелось учиться у Ауэра менее двух лет: в 1918 году Ауэр оказался в Норвегии, откуда эмигрировал в США. Там он стал профессором Института музыкального искусства в Нью-Йорке и Института Кертиса в Филадельфии. Леопольд Ауэр скончался в 1930 г. и похоронен близ Нью-Йорка.
И вот этот самый Ауэр должен был приехать в Одессу с концертами! Мильштейн вспоминает, что в первом концерте Ауэр с пианисткой Энери исполнили «Весеннюю» сонату Бетховена и сонату Леонида Николаева, произведение весьма скромных достоинств. Натан обратил внимание на то, что Ауэр (ему было около семидесяти) играл сидя.
После первого концерта Столярский сообщил матери Натана, что он договорился с Ауэром: профессор согласился послушать Натана после второго концерта. И Натан отправился с матерью в Лондонскую гостиницу на Приморском бульваре, где остановился Ауэр.
«Играешь ли ты Баха?» - спросил Ауэр Натана. Подросток знал только одно произведение Баха – Партиту соль минор. После окончания исполнения Ауэр выдержал короткую паузу, а затем протянул Натану две золотые пятирублевки. Это была крупная по тем временам сумма – тем большая, что о профессоре было известно, что он скуповат.
Стало ясно, что Натану светит поступить в класс Ауэра в Петербургской консерватории. О таком шаге Столярский неоднократно говорил своим лучшим ученикам.
И в 1916 году Натан Мильштейн с матерью отправился в Петербург. Учеба в Одессе закончилась.
Поступил в Консерваторию Мильштейн только благодаря протекции самого Ауэра, который ходатайствовал о его зачислении перед Глазуновым, а тому пришлось связываться с министром внутренних дел князем Волконским. Вот сколько важных лиц было задействовано для того, чтобы разрешить еврейскому тинейджеру учиться в столичной консерватории и проживать в Петербурге вместе с матерью!
Мильштейн обучался у Ауэра в Петербургской консерватории менее двух лет. Но это время не было потрачено даром. Советы и указания Ауэра Мильштейн считает бесценными. Одновременно с ним у Ауэра занимались поступившие раньше Яша Хейфец, Мирон Полякин, Антон Зайдель. Мильштейн вспоминает, что Полякина Ауэр любил больше, чем Хейфеца, хотя Мирон Полякин был неровным исполнителем…
Обычно все ученики Ауэра присутствовали на его занятиях одновременно (собственно, Столярский тоже практиковал групповые занятия). Благодаря этому студенты могли подмечать особенности исполнения своих сокурсников и принимать во внимание замечания профессора, обращенные к ним. Натан играл для профессора практически на каждом уроке и обращал внимание на то, что Ауэр предъявляет к нему все более высокие требования. Ему удавалось справляться с возрастающей сложностью предлагаемых профессором опусов…
Но тут начались революционные события, и с учебой было покончено. В конце 1917 года, когда Леопольд Ауэр покинул Россию, Натан досрочно стал концертирующим музыкантом.
А дальше были дружба и совместные выступления с Владимиром Горовицем, концертные поездки по Украине и России, шумный успех и предложение Луначарского, поддержанное наркомом Троцким, послать молодых талантливых музыкантов в Европу для демонстрации успехов молодой советской республики в области искусства. В 1925 году Мильштейн и Горовиц покинули родину. Горовиц посетил Союз незадолго до смерти. Натан же умер в 1992 году, так никогда и не ступив вновь на родную землю.