[Продолжение, начало в № 150]

Риторика ораторов коалиции коммунистов, социалистов и партии регионов за последний год изменилась. Все они теперь за европейский путь развития, за единство Украины. Вспоминается, как ставился и снимался Лениным и большевиками лозунг «Вся власть советам». Когда в Советах было большинство эсеров и меньшевиков, лозунг снимался, когда большинство принадлежало большевикам – то снова ставился. Кого сегодня коалиции не хватает, так это Ленина, – ведь нет ни одной по настоящему харизматической личности у них сейчас. Другое дело у оппозиции – там обилие интересных, талантливых и умных людей, умеющих красиво и убедительно говорить, умеющих подать себя, как народных защитников.
К чему апеллируют лидеры коалиции? Смешно, но «голубые» депутаты сейчас призывают президента соблюдать устаревшие нормы Конституции и, в то же самое время, пользуясь лазейками в законах, скупают депутатов из других партий, чтобы образовать коалиционное большинство и творить то, что нужно олигархам и старой гвардии. Но, главное, и те, и другие лидеры, заботясь о голосах, боятся проводить пророссийскую линию, опасаются призывать к объединению с Москвой. Это то новое, что я услышал на митингах.
Блок Юлии Тимошенко и Наша Украина призывают к пересмотру Конституции и скорейшим внеочередным выборам в Раду. Оппозиция апеллирует к народу, призывает к опубликованию открытых выборных списков, ищет поддержки народа в проведении досрочных выборов и референдума, к чему призывает, например, Украинская народная партия. В листовке УНР пишется, что закрытые выборные списки привели к консервации партийной системы криминалитета, к тому, что в парламент пришли в большинстве своем олигархи, их секретарши, массажистки, водители, охранники, любовницы и любовники, что привело к тому, что в Раде очутились лица, которые выражают интересы только 3% населения. «Они нас гражданской войной пугают. Шантаж классический: если вы не положите в пятую слева урну на углу Грушевского и Садовой бюджет страны, саму страну и чувство собственного достоинства, мы, власть, устроим вам, гражданам, гражданскую войну». «Не войну, а разборки бандитов с гражданами, - пишется в другой листовке».
Когда я впервые после оранжевой революции приехал в Украину и увидел своими глазами Майдан, песни и пляски Евровидения, поговорил с людьми разных социальных уровней, то первое впечатление было такое, что, несмотря на эйфорию, все ходят с несколько растерянным выражением лица. Никто ничего не понимает, кроме того, что их раньше обдуривали, а они об этом не знали. А теперь узнали и растерялись, хотя приобрели социальную активность. Но, как я чувствовал, никто не понимал, что с этой активностью делать и куда ее направлять. Единственное, что может положительно влиять на жизнь, предполагал я, – это украинский прагматизм, здравый крестьянский смысл. Я тогда считал, что пословица «Нам абы гроши и харчи хороши» может служить заменой национальной идее. У меня, как и у многих в то время, возникло ощущение, что есть в Украине две банды, которые между собой борются за обладание собственностью. Банды эти разного рода. Одна банда – восточная, пророссийская, другая – западная, проевропейская. Но и те, и другие – украинцы, то есть ментальность у них одна. Они – прагматики, склонные к музыке, хоровому пению и свободному землепашеству. И мне стало более-менее ясно, что народ, в большинстве своем, склонен принять европейскую ориентацию, так как на Западе меньше обманывают и дороже платят. А русские работать не хотят, не умеют, в колхозах пьют, аж синие все, спичку поднеси – вспыхнут, и вообще, всегда норовят на халяву наше сало и горилку иметь. Тем более, кому охота Крым обратно России отдавать, а джинсы и прочие хорошие вещи, всем известно, покупают на Западе. Правда, борьба этих корыстных интересов происходит почти без крови с той или другой стороны: мы – родственники, как-никак, и я, хоть и родился на промышленно-торговом юге, но сочувствую западникам. Но главное, что я знал, что в Украине, в отличие от России, сохранилось здоровое крестьянское мировоззрение, уважение к земле и работе на ней, а это – залог бескровного перехода от советского тоталитаризма к демократии и либерализму. Вот на таком уровне строились рассуждения мои и, думаю, любого простого украинского человека.
В этот приезд в Украину у меня возник другой образ: два театра на Крещатике, назову их условно Голубой и Оранжевый. Оба театра – на открытом воздухе и только время от времени меняются сценическими площадками на Майдане (площадь Незалежности) и на Европейской площади. В Голубой театр людей привозят экскурсионными и заводскими автобусами из других областей или пригоняют, как в советские времена солдат и ПТУшников на скучные, но идеологически выдержанные пьесы про сталеваров и Октябрьскую революцию. Эти пьесы сочиняют продажные драматурги и ставят бездарные режиссеры, и там редко можно встретить по-настоящему талантливого артиста. Билеты в такой театр дают в «нагрузку». Люди идут в этот театр в обязательном порядке, отбывают время и, чаще всего, во время действия сидят в буфете. «А чего там слушать, если выступающие, в основном, как говорится, «жуют сопли»».
Но в Оранжевый театр, по моим наблюдениям, люди идут как на праздник. И как любой праздник, он не бывает часто, так часто, как у «голубых», которые выходят на площадь каждый день. А что им, шахтерам и безработным металлургам, привезенным в чужой город из регионов, скажите пожалуйста, еще делать? Тем, которые ходят на «оранжевые» митинги, этот театр не успевает надоесть. У «померанчевых» это даже не театр, а яркое красочное зрелище, где каждый зритель может участвовать в действии. Ясно, что режиссеры в этом театре международного класса, сценарии написаны профессионалами театра и кино, а актеры – высший класс! Все продумано даже по цвету: на площади среди разноцветных флагов – сцена, а на сцене – ряд мужчин в строгих черных костюмах (Луценко, Кириленко, другие), и вся в белом в центре стоит красавица Юлия Тимошенко. Они говорят горячо, умно, доходчиво и аргументировано. Эмоциональная связь между народом на площади и выступающими все время поддерживается обращениями со сцены к зрителям. Это настолько увлекает, что и я стоял в кепке Блока Юлии Тимошенко, кричал со всеми «Геть!» и махал флажком Народной самообороны, подобранным с мостовой. Так что народу у «оранжевых» на порядок-другой больше: если у «голубых» – 1-2 тысячи, то у «оранжевых» – 120 тысяч.
Иногда кажется, что передо мной две пьесы с одинаковым названием «Незалежна Україна». Театрализация присуща украинской ментальности. Мы хотим, чтоб было ярко, зрелищно, с песнями. Но если исполнители устраивают балаган, а они таки его устраивают, то, что происходит на самом деле, – это серьезно, это очень важное для страны дело. Сейчас устанавливается баланс трех ветвей власти. На гербе Украины – трезубец. Можно считать, что каждый из зубцов представляет свою ветвь власти: исполнительную, законодательную и судебную.
Однако сейчас, в конце мая, когда на подходе первый срок назначенных президентом Ющенко выборов, когда приходят из Киева вести об измене министра МВД, о напряженном положении в Генеральной прокуратуре, я уже склонен рассматривать действия оппозиции, как шахматную партию. В этой политической игре, где инициатива у «оранжевых», «голубые» вынуждены играть черными и, не имея стратегии, могут только лишь отвечать на атаки президента, то и дело попадая в ловушки. Я прилетел в Киев в то время, когда президент сделал первый ход, назначив досрочные выборы в Раду, то есть, образно говоря, он играл белыми, и инициатива была у него. И действительно он имел на это право, потому что у всех на глазах происходил циничный подкуп и переманивание части «оранжевых» депутатов, продававшихся за большие деньги «голубым» и, тем самым, воочию нарушавшим доверие избирателей. Этот шаг заявил о крепкой моральной позиции Президента, и голубая коалиция вынуждена была отступить и обороняться. И Президент владел инициативой до самого конца партии, когда стороны пришли к мирному соглашению о внесении изменений в Конституцию, о самороспуске Рады и о дате досрочных выборов. Все остальное оказалось несущественным, и по-театральному символично, что трое лидеров, закончив свою игру, пошли все вместе смотреть футбол, финальный матч Шахтер (Донецк) – Динамо (Киев). Ну, разве не символично и то, что единение украинцев Запада и Востока произошло в канун православной Троицы, праздника, как известно, христианского единства!
Украина возвращается к простым житейским истинам. Здоровый сельский прагматизм Президента и его партнеров стал залогом плавного мирного перехода к демократии. Надежда на то, что возобладает глупая ментальность типа «пусть у меня корова сдохнет, лишь бы соседу было плохо», не осуществилась.

***
Культура предполагает не только сохранение народных традиций, но для своего дальнейшего развития учитывает возможности восприятия нацией чего-то нового. Все великие страны многонациональны и в лучшем случае представляют собой своеобразный плавильный котел культур. Украина всегда была многонациональной, а некоторые города, такие, как Одесса, обязаны своим ростом и благосостоянием, своей известностью и обилием талантов именно мультикультуре. Сейчас, как мне кажется, Украине из-за долгих лет советской изоляции не хватает общечеловеческой составляющей в мировоззрении. С другой стороны, неверно представление об Украине, как месте существования только двух главных наций – украинской и русской. Это представление об Украине, как о Малороссии, как о доминионе Большой России. Сейчас Украина твердо выбрала самостоятельность и европейский путь развития, и против этого, кроме коммунистов, никто публично не возражает.
История дышит в спину, время подгоняет в Европу. Но Украине легче, чем России, выстраивать европейскую демократию, потому что связи с Западом древние и прочные.
Не все, но многие украинцы ничего хорошего от русских не ожидают. И вообще, к русским относятся с предубеждением. В большой степени это объясняется тем, что в течение последних 15 лет в Украине ведутся дискуссии о различии ментальности украинцев и русских. Я купил книгу очень известного в Украине историка и журналиста, к сожалению, уже покойного, Евгена Гуцало «Ментальність орди». Поводом для написания этой книги послужила статья русского академика Дмитрия Лихачева об историческом самосознании и культуре, написанная с евразийской точки зрения на исторический процесс не только в России, но и в Украине. Евген Гуцало, полемизируя с Лихачевым, рассматривает совместную жизнь двух народов в контексте противопоставления двух типов цивилизаций: земледельческого, оседлого, присущего Украине, и кочевого, захватнического, который проявляется в стремлении к экспансии, к захвату Россией все новых и новых пространств. Народ-завоеватель разрушает установленный порядок, самобытность и культуру подневольных народов. Взамен ее устанавливается общая для всех неовизантийская культурная и политическая общность, которой название «советский народ». Всей своей книгой Евген Гуцало доказывает, что русская ментальность агрессии, захвата чужих земель, презрения к своей и чужой жизни, нигилизма чужда украинцам.
Нужно сказать, что работы Гуцало гораздо более глубоко исследуют проблему национальной самоидентификации, чем, например, украинские эмигрантские издания второй половины 20 века, которые достаточно примитивно противопоставляли русское, часто отождествляя его с большевизмом, и украинское, выстраивая его на противопоставлении национального и космополитического. Одна из книг такого рода, рассматривая вопросы украинского ренессанса 1905 – 1933 годов, настаивает, что украинский ренессанс закончился в 1924 году, когда большевики, после разгрома свободных украинских издательств, взяли в свои руки культурную жизнь Украины и начали переделывать ее на свой лад. В то же самое время известно, что культура в Украине вплоть до начала 30-х годов сделала прорыв в мировое искусство кино (Дзига Вертов, Эйзенштейн, Довженко), в современную живопись и литературу. Столицей Украины тогда стал Харьков, и в новую столицу двинулась молодежь, жаждущая приобщения к европейским, современным течениям и ценностям. Начался расцвет новой украинской культуры, соотнесенной с эстетикой 20 века. Харьков стал строиться, как европейская столица, и центр города до сих пор является архитектурным памятником украинского конструктивизма. Центральной фигурой в литературе становится М. Хвилевой. Вот против этой «космополитической» молодежной волны и выступали ревнители традиций, обвиняя Хвилевого и его товарищей в брутальности, порнографии и садизме. Несколько позже, оценивая это поколение молодежи в истории украинской культуры, автор одной из статей, направленных против «шараварщины и просвитянщины», очень правильно, на мой взгляд, писал: «Тільки слимаківство, вузький егоїзм перебувають у неї (покоління четвертого Харкова) в стані кінетичному, дієвому, а протилежні риси, як жертвеність, шляхетність, широчінь поглядів і стремлінь – перебувають в стані потенціяльному, прихованому. А для того, щоб шляхетні риси перейшли в стан кінетичний, себто щоб молодь стала жертвенною, ініціятивною, треба прищепити їй дух та ідеї «третього Харкова». Как я понимаю, «третий Харьков» – это столица Украины эпохи конструктивизма.
Украинцы русских не боятся, хотя сейчас ожидают от России каких-нибудь диких шагов вроде тех, что были сделаны в отношении других национальностей: грузин или эстонцев. Маленький пример. Когда на киевской таможне в Борисполе я объяснял таможенникам, что я вынужден вывозить, спасать от разгрома свои эскизы картин, рукописи книг и статей, картоны и работы на бумаге потому, что меня исключили из Союза Художников России и лишили мастерской, то они меня всерьез полуутвердительно спросили: «Это потому, что вы украинец?» «Нет, - сказал я, - это потому, что я американец. До украинцев пока дело не дошло».
Самоосознание себя, как особого народа, происходит у украинцев во всех сферах, вплоть до оперы. Чуть ли не в первый день прилета в Киев я пошел в Киевскую оперу на «Ярослава Мудрого» Георгия Майбороды. Эта опера как бы призвана доступными музыкальными средствами донести до зрителей то, что Украина – Киевская Русь имела давние политические связи с Европой, что сам Ярослав Мудрый пользовался большим авторитетом и уважением среди европейских правителей разных просвещенных государств и со многими из них он имел родственные отношения. Из содержания оперы нам понятно, что князь Ярослав борется за объединение и независимость Киевской Руси и что он гордится своим происхождением:
- Ні, я не варяг! Ні, є в мене кров іная. – поет Ярослав.
- Так, то кров рабині! – ехидничает его супруга Ингигерда.
- З усіх небесних благ найвищим благом кров я цю вважаю, що є з народом вірний мій зв’язок. Народ мій тут, на рідних цих просторах, від Києва до Ладоги живе, і не заброд Ісландії суворих, мене, мене своїм він предком назове!
Кстати, можно заметить, что этот текст перекликается с идеями книги «Ментальность орды» об оседлости украинцев и агрессивных «забродах», бродягах с Севера.
А перед этим я посмотрел чудесную, роскошную постановку балета Глазунова «Раймонда», такого высокого уровня, что не всякая европейская держава может осуществить.
Меняются герои украинской истории, меняются названия улиц. Улицы переименовывают везде, но в Западной Украине более активно. Я, например, в Трускавце жил на улице гетмана Мазепы. И там же в парке фотографировался возле нового памятника воинам УПА (Украинской повстанческой армии), памятнику тем, кого в России называли бандеровцами.
А когда приехал в Москву, просто поразился тому, как обнищали коммунисты, бывшие властители жизни и патриоты. Они как бы оказались без дополнительного заработка, который им давало членство в партии. И ведь нельзя сказать, что при большевиках рядовые коммунисты не испытывали тягот режима, но многие, не все, но многие и сейчас остались оголтелыми патриотами!
Русский патриотизм мне всегда казался театральным, наигранным, и я никогда не мог поверить своим знакомым, что они говорят серьезно, когда они вдруг начинали нести открыто или завуалировано нечто патриотически-антисемитское. Я не верил их искренности и сейчас не верю, думал, что, вероятно, они еще подрабатывают где-то в государственном идеологическом театре. А то, что демонстративная любовь к России является театром, я не сомневался. У Юрия Олеши в воспоминаниях о детстве в Одессе я нашел подтверждение своим чувствам. Там есть эпизод со знаменитым борцом Иваном Заикиным. Тогда борьба еще не была спортом, а была цирковым зрелищем. Предоставим слово одесскому писателю:
«Борцы выступали в трико, большие, белые, похожие на женщин. Иван Заикин был один из сильнейших мировых борцов. Перед его именем сообщалось, что он волжский богатырь. Я помню как раз случай, когда он был побежден. Он плакал, растирая по лицу слезы, и кричал, что он побежден неправильно, что он постоит за Россию (очевидно, его победил иностранный борец) и еще что-то в патриотическом духе. Вероятно, все это было подстроено, как всегда в цирковых чемпионатах того времени, – мне и тогда почувствовалось притворство. Как теперь вижу, как он ходит по арене, растирая слезы и потом кладя ладони на половинки зада. Братцы, я не выдам России! Не выдам!»

3

…Ростки ненависти прорастают там, где есть бедность, там, где нет демократии.
Виктор Ющенко

Из революционного Киева поездом я выехал в «контрреволюционную» Москву. Почему «контрреволюционную»? А потому, что как раз здесь ОМОНовцы антидемократически разогнали, избили и арестовали участников московского «Марша несогласных».
На вокзале в Москве меня встретил брат и повез к себе домой. Он меня пригласил к себе на несколько дней, пока я буду в Москве. Нужно сказать, что мой старший брат – коммунист сталинской формации. Живет он в крохотной двухкомнатной, а по-нашему, по-американски, однобедрумной «хрущебе» на северо-западе около Речного вокзала. Он закончил ВоенМех в Ленинграде и работал в военной промышленности. У него такой строгий «допуск», что и сейчас он даже в Украину «невыездной», а не то, что в Европу или Америку.
В последнее время он, как и многие советские пенсионеры, решил для потомков реставрировать прошлое и ударился в воспоминания. Брат в своих записках газетным языком советской эпохи рассказывает подрастающему поколению, как он студентом ездил в Москву на похороны Сталина и за что заработал медаль «За доблестный труд» в конце концов. Черт те что! До сих пор у него в гараже, где стоит допотопная «Копейка-Жигуль», висит лозунг, сохраненный от антиперестроечной демонстрации: «Руки прочь от Ленина».
Автомобилю-долгожителю уже скоро 40 лет, но на дачу несколько раз в году он может доковылять. И может даже вернуться обратно с банками варенья, соленых огурцов, с картошкой. А без приусадебных шести соток совсем бы вымерли сегодняшние наши старики-коммунисты. То есть, мой брат – классический пролетарий, не имеющий ничего, кроме своих цепей.
У нас, в Америке, такого отношения к старикам и инвалидам, конечно, нет и быть не может. А ведь многие из них, из членов партии, верой и правдой служили режиму, который их жизнь и в грош не ставил. И вот теперь они с красными флагами ходят, требуют реставрации советской власти!
Люди холопского звания,
Сущие псы иногда –
Чем тяжелей наказание,
Тем им милей господа.
Да… Самое жалкое впечатление осталось у меня от общения с современными российскими стариками-коммунистами в Москве.
Когда у нас в Сан-Франциско по русскому телевидению показывают горячие новости, то самый неприятный осадок оставляет во мне не разгон митингов и демонстраций в России и Крыму, а шествие полунищих фанатиков с красными флагами, протестующих против НАТО и американцев. И я все время невольно высматриваю в телевизоре среди них своего брата и его жену.