Знакомые слова! Знакомы они всем или большинству советских граждан. Слово «граница» в СССР было чем-то священным и даже устрашающим. Государственную границу следовало защищать, охранять, в общем, «держать на замке». И держали на границе значительные людские и военно-технические силы, превращая страну в огромное гетто, отгороженное от всего остального мира. О границе и ее защитниках пели песни, слагались стихи, а зеленая фуражка была почетным атрибутом военнослужащего.
В «капиталистическом» мире по достоинству оценили границы СССР и соседних стран, т.н. «социалистического окружения», назвав их «железным занавесом». Не буду касаться того, что не таким уж «железным» он оказался под напором гитлеровских орд, и того, какие потери понесли советские люди во время Второй Мировой войны. Мой дальнейший рассказ пойдет не о самих «границах» и о войне, а о том, какую роль в моей собственной жизни и жизни моих родственников и друзей-одесситов сыграли эти слова и связанные с ними понятия.
В годы советской власти одним из важнейших документов являлись анкеты («без бумажки ты букашка, а с бумажкой – человек»). Без заполнения анкеты нельзя было устроиться на работу, поступить в ВУЗ и, тем более, поехать туристом за границу, даже в страну «социалистического лагеря». И во всех анкетах обязательной была графа: «Есть ли родственники за границей?» Положительный ответ мог стать преградой в осуществлении жизненных проектов, связанных с работой, учебой и т.п. Органы (ЧК, ГПУ, НКВД, КГБ, МВД) имели право таких субъектов «тащить и не пущать».
В «ловушку» этого вопроса я попал при поступлении в комсомол. И потом большую часть жизни я был вынужден заполнять эту графу так же, иначе было бы только хуже. А о моих «родственниках за границей» ничего не знал не только я, но и мой отец. Я написал о них в анкете в связи с услышанным в детстве от матери о ее брате, который еще до революции уехал в Аргентину, и никаких вестей о нем больше не было. Не мог же я «скрыть» этот факт при поступлении в комсомол!
Совсем по-иному стала звучать это графа о родственниках за границей в семидесятых годах прошлого века, когда появилась возможность выездов за рубеж по международному соглашению о воссоединении семей. Тогда родственники за границей стали цениться очень высоко – можно было получить от них «вызов».
О моих нынешних американских родственниках и друзьях, сумевших в 70-80-х годах прошлого века воспользоваться помощью своих родных в США, и пойдет в дальнейшем мой рассказ.
После окончания Отечественной Войны я, офицер Советской Армии, почти ежегодно старался навещать своих родителей, сводных сестер и брата, проживавших в родной Одессе. Моя младшая сестра Ида была замужем за прекрасным человеком – Михаилом Дербинским. Для меня, как и для всех окружающих, он был Мишкой-одесситом, которому «по-утесовски» «не страшны ни горе, ни беда». Одесский юмор так и сверкал в каждом его предложении.
В один из приездов в Одессу Миша пригласил меня в гостиницу «Лондонская», где остановился его дядя-миллионер, приехавший из США навестить свою сестру Марию. Встреча для меня была интересной еще и потому, что до этого Михаил дал мне прочитать опубликованный в печати рассказ знаменитой советской писательницы Инны Гофф, автора прекрасной песни «Русское поле» (композитор Френкель). Разве не симптоматично, что авторами песни «Русское поле» были евреи? Так вот, в рассказе Инны Гофф повествуется о судьбе этого дяди Абрама Чарли Кримберга. Он вместе с отцом еще до революции уехал в США, а затем в двадцатых годах вызвал к себе жену и младшую сестру Эстер. А его старшая сестра Мария Захаровна, рано потерявшая мужа, одна воспитывала в тяжелых условиях Михаила и его брата Семена.
Встреча в Лондонской – краткий визит вежливости. Мог ли я подумать о том, что благородная, жизненная идея о воссоединении семей снова начнет действовать в СССР и вся моя семья в 1975 году переедет за границу? К тому времени Абрама Чарли уже не было в живых, но младшая сестра Марии Захаровны – Эстер оказывала им помощь и содействие. И, конечно же, я не мог предполагать, что мои родственники Ида и Миша Дербинские, их сын Леня и его жена Наташа, мой брат Гриша, его жена Бэла и дочь Анечка, через 20 лет окажут нам радушный прием в Нью-Йорке и Чикаго, покажут знаменитые музеи и театры, Статую Свободы, Музей техники и Аквариум, Университет и уникальный музей: «Дом на горе» и многое, многое другое.
В Нью-Йорке и Чикаго мне удалось встретиться с дорогими моему сердцу друзьями-одесситами: Таней Гитер, Нюсиком Вайнштейном, Марой Долинко. Наш приезд в США из Израиля был памятным еще и потому, что мы встретились с нашим свердловским другом Фавой Вайсбурдом, замечательным человеком, инженером и педагогом, бывшим выпускником Одесского института Связи. Воспользовавшись правом «воссоединения семей», он, с помощью своих родственников, помог переехать в США семьям своих сыновей и брата. Американская демократия помогла всем членам этих семей и, в особенности, детям и внукам, реализовать свои способности, жить полнокровной, интересной и свободной жизнью.
Понятие «граница» и связанные с этим хлопоты до сих пор не оставляют ни Фаву Вайсбурда, ни тысячи других людей. Теперь для того, чтобы посетить родные могилы, приходится снова хлопотать о визах, позволяющих пересекать границы. Родственников за границей стало много, особенно одесситов, для которых их родной город стал «заграницей». Хочется надеяться, что в будущем понятие «граница» не будет препятствием для передвижения людей. Именно такими прозрачными стали границы некоторых европейских стран, но пока… даже США вынуждены создавать охраняемые границы на своем юге, а бушующий на планете исламский террор заставляет ужесточать пограничный режим.
И приходится только мечтать о свободном передвижении людей.