«Одесский след» петербургской трагедии

Первого марта 1881 года сонные воды Екатерининского канала сотрясли два взрыва. Вторая бомба, брошенная террористом Игнатием Гриневицким, смертельно ранила Императора Александра II. Государя успели довезти до Зимнего дворца, где он скончался на руках своей супруги – Светлейшей княгини Юрьевской.
За покушением на царя стояла подпольная революционная организация «Народная воля», возглавляемая Андреем Желябовым и Софьей Перовской. Месяц спустя Желябов и его четверо товарищей были казнены на Семеновском плацу…
Согласитесь, что связь между этой исторической драмой, историей Одессы и генеалогией де-Рибасов усмотреть нелегко. Между тем таковая существует – и не умозрительная, а весьма реальная и осязаемая. Пикантный нюанс кровавого петербургского события заключается в том, что жертва-государь и палач-народоволец посредством фамилии де-Рибас состояли едва ли не в родственных связях!
…Светлейшая княгиня Юрьевская обладала приобретенною фамилией и титулом всего лишь год. Право на их ношение она получила со вступлением в законный брак с Александром II в 1880 году. До замужества она была известна под именем Екатерины Михайловны Долгоруковой и являлась… правнучкой адмирала Иосифа де-Рибаса. И внучкой той самой Екатерины (дочери де-Рибаса, крестницы императрицы), появлению которой на свет (едва ли не в качестве повивальной бабки) весьма помогла сама Екатерина II, как бы прозревая, что спустя сто лет ее Августейшему правнуку будет потребна правнучка де-Рибаса! Заканчивая тему интимной связи Императора и Долгоруковой-Юрьевской, отметим, что длилась она более пятнадцати лет, ознаменовавшись рождением четверых детей.
В свете отношений этой семейной четы по-иному видится дело о Высочайшем подарке Михаилу Феликсовичу де-Рибасу, изложенное в известной книге его сына Александра «Старая Одесса». Автор вспоминает, что в 1873 году Александр II, будучи проездом в Одессе, «изволил повелеть выдать моему отцу две тысячи рублей негласно из собственной Его Величества шкатулки». В этом эпизоде, несомненно, заметна «рука» Долгоруковой – внучатой племянницы Михаила де-Рибаса, которая пожелала поддержать родственника, пребывавшего в стесненных обстоятельствах. В целом же Государь, вознамерясь облагодетельствовать свою тайную родню, но, вместе с тем, не стремясь афишировать обстоятельства личной жизни, столкнулся с определенными трудностями. Не желая встречаться с Михаилом Феликсовичем лично, дабы не давать повода для сплетен, Император передает деньги через Новороссийского генерал-губернатора Павла Коцебу. Тогда же он, опять-таки через Коцебу, выражает желание «чтобы фамилия де-Рибас сохранилась во флоте» и дозволяет определить Рафаила – первенца Михаила де-Рибаса – «в военно-учебное заведение на казенный счет».
Устроив дела де-Рибасов, Государь оставляет Одессу, которую в том же году вынужденно покидает и один из его будущих убийц – исключенный с третьего курса Новороссийского университета студент Желябов…
Андрей Иванович Желябов, выходец из крестьян, родился в 1851 году в селе Николаевка Феодосийского уезда Таврической губернии. На юридический факультет университета поступил в 1869-м, но спустя два года был отчислен за создание кружка из революционно настроенного студенчества. Ему удалось было восстановиться, но через год он был вновь изгнан из учебного заведения за организацию массового протеста против грубого обращения профессуры со студентами. В период учебы Желябов сводит знакомство с членом управы Одесской Думы, крупным промышленником Семеном Яхненко. Последний проникается к нему симпатией, не подозревая в юноше будущего «злого гения» своего семейства. Выручая студента-недоучку, Яхненко предлагает ему стать репетитором своих детей. Желябов отправляется в село Городище Киевской губернии (там располагается имение и сахарный завод его благодетеля) и ведет занятия с Ольгой, Натальей и Верой Семеновной. Причем старшей – Ольге – пригожий учитель, видимо, преподает уроки иного свойства… В 1872 году Андрей Желябов и Ольга Яхненко вступают в законный брак (причем супруга неосмотрительно принимает фамилию мужа!), а еще через два года у них рождается сын (которого еще более опрометчиво называют в честь отца Андреем!). Семья проживает то в имении Яхненко – Косоговке, близ Тирасполя, то в Одессе.
Известно, впрочем, что совместная жизнь этой пары была далека от идиллии. Желябов теперь посвящает себя вовсе не продолжению образования, но революционной деятельности: он является членом народнического кружка, ведет пропаганду среди крестьянства и рабочих, за что был дважды арестован – в 1874 и 1877 годах. Любопытно, что в обоих случаях из тюрьмы под залог его выкупал тесть – Семен Яхненко; конечно, не в знак сочувствия его занятиям, а обеспокоенный более благополучием дочери и внука. На протяжении ряда лет Семен Степанович содержал Желябова с семейством, но нельзя сказать, что Андрей Иванович платил ему за это благодарностью и сыновним послушанием. Так, например, «на почве идейной близости», вскоре после рождения сына, Желябов вступил в связь со своей соратницей Анной Розенштейн, а впоследствии пережил бурный «губительный» роман с пламенной революционеркой Софьей Перовской. В итоге после шести лет совместной жизни брак Яхненко и Желябова фактически распался. Тут бы и проявить Ольге Семеновне твердость характера и добиться развода, что уберегло бы ее с сыном от многих бед…
В 1879 году Желябов в Петербурге основывает и вместе с Перовской возглавляет организацию «Народная воля», главная цель которой заключается в убийстве Императора Александра. Всего в террористических актах было задействовано до 50 человек. Желябов («премьер-герой "Народной воли», как его охарактеризовал соратник по борьбе) руководил тремя покушениями. Во втором случае самолично пытался взорвать поезд Государя, однако заложенная на путях мина не сработала. В последней, «удачной» попытке убийства наш «герой» участия не принимал, поскольку накануне был арестован и заключен в Петропавловскую крепость…
«Один из виднейших общественных деятелей, с кипучим темпераментом и творческой фантазией», – так описывает Семена Яхненко Александр де-Рибас в книге «Старая Одесса». В разные годы Семен Степанович занимал должности одесского городского головы, члена управы Думы, «отличался крупным, ясным умом и неутомимою энергиею». Так же, как и зять его Желябов, Яхненко происходил из крестьян, крепостных графа Самойлова из Смелы, но Одессу «он полюбил как родину». Вообще же, описывая свойства души и деловые качества Семена Степановича, де-Рибас находит немало теплых и даже восторженных слов. И этому есть как минимум два объяснения. Первое – Яхненко действительно заслуживал столь лестных характеристик. Второе же состоит в том, что Александр Михайлович де-Рибас был женат на… его средней дочери – Наталье. И, следовательно, являлся не только зятем Семену Степановичу, но и… свояком Желябову!
Де-Рибас и Желябов, как зятья, были, конечно же, прекрасно знакомы, часто встречались на семейных торжествах, возможно, даже дружили, хотя Александр Михайлович, безусловно, не разделял крайних взглядов революционера. Об их добрых отношениях свидетельствует хотя бы тот факт, что де-Рибас вспоминает о свояке в «Старой Одессе», сообщает, что в 1876 году они преподавали в частной гимназии Хотовицкого; Александр Михайлович состоял учителем французского, а Желябов давал уроки русского языка. Мы подчеркиваем это особо, ведь после первомартовского события само имя казненного народовольца стало «табу», и любое упоминание о нем требовало от автора известной смелости.
Стоит ли говорить, что своим поступком Желябов совершенно разрушил престиж фамилии Яхненко? Писатель Юрий Трифонов в своей книге «Нетерпение», посвященной народовольцу, так описывает финальный эпизод семейной драмы:
«Весть о том, что Андрей Желябов казнен как цареубийца, так потрясла его тестя Яхненко, что с ним случился удар, и он умер. С семьей Яхненко никто не хотел знаться, они разорились. Ольга Семеновна (Желябова, – авт.) почти нищенствовала, обезумела, просила об изменении фамилии, отреклась от мужа и проклинала его, спасая судьбу сына, но не известно, что ей удалось…»
Сегодня, однако, мы знаем, что же удалось Желябовой, поскольку имели возможность изучить ее переписку с командующим Императорской Главной квартирой по канцелярии для принятия прошений. Оговоримся сразу – признаков безумия в обращениях Ольги Семеновны мы не обнаружили. Спустя три года после известных событий «дочь потомственного почетного гражданина Яхненко Ольга, по мужу Желябова» высылает просьбу на Высочайшее Государя Императора имя, а именно Александру III «о дозволении носить как мне, так и малолетнему сыну моему (Андрею Желябову-младшему в ту пору было 10 лет, – авт.) фамилию моих родителей… встречая между тем при настоящей своей фамилии множество затруднений как для себя лично, так и при устройстве судьбы сына моего…». Судя по документам, хранящимся в деле, прошение Желябовой ходит по инстанциям почти год; что здесь – нерадивость чиновников, либо колебания Государя? Наконец, 22 февраля 1885 года в Одессу поступает долгожданный ответ:
«Господину исправляющему должность Временного Одесского Генерал-губернатора (тогда Христофору Христофоровичу Роопу, – авт.). Государь Император в 10 день сего февраля Всемилостивейше повелеть соизволил: дозволить вдове казненного государственного преступника Ольге Желябовой и малолетнему сыну ея, Андрею, именоваться впредь по фамилии «Яхненко». Однако еще полтора года спустя Ольга Семеновна, теперь уже Яхненко, войдя во вкус, вновь бомбардирует власти «нижайшими просьбами». В частности, она пишет на имя Роопа:
«Ваше Высокопревосходительство! В конце мая прошлого 1886 года я, озабочиваясь судьбою своего сироты-сына, обратилась с Всеподданейшим прошением о дозволении мне и сыну моему Андрею считаться в звании потомственного почетного гражданина, в каковом значился покойный мой отец, Семен Яхненко, фамилией которого нам всемилостивейше разрешено было пользоваться. Не получая до сих пор никаких известий относительно участи этой просьбы и затрудняясь вследствие этого в помещении сына своего в какое-либо учебное заведение, так как он, как и я, не имеет никакого документа о нашем звании, я осмелюсь почтительно просить Ваше Превосходительство оказать Ваше содействие к удовлетворению просьбы и сообщить мне о результатах ея…».
Генерал-губернатор сухо отвечает: сведений нет, обратитесь непосредственно на Высочайшее имя. Эта отписка заключает архивный фонд, и остается лишь гадать о судьбе прошения вдовы. Нам же почему-то представляется, что ответ попросту не воспоследовал, поскольку уже в первом случае Император исчерпал запас снисходительности к семье убийцы его родителя.
Вообще же, не имея стремления идеализировать Августейшую фамилию, следует заметить, что Александр III проявил в эпизоде с Желябовой-Яхненко благородство, которое было свойственно, кстати, и его отцу. Об этом свидетельствуют показания очевидцев покушения на Александра II. Утверждают, что царь вполне мог избежать смерти, так как первый снаряд не попал в цель. Вместо того чтобы приказать кучеру побыстрее уехать, государь вышел из кареты с целью позаботиться о раненых. В этот момент и была брошена вторая, роковая бомба.
Любопытно, что и Желябову не были чужды отвага и мужество. Так, пребывая в заключении, он на следующий день после гибели монарха заявляет, что «дело 1 марта» было организовано им. И благодаря этому признанию присоединяется к Перовской, Кибальчичу, Михайлову и Рысакову, взошедшим на эшафот. Но вот вопрос: чего было больше в этом жесте этого молодого, 30 лет от роду, человека? Убежденности, благородства либо тщеславия, тайной надежды приобщиться к сомнительной «славе Герострата»?
Как мы отмечали выше, де-Рибасы, хоть и доводились родней обоим действующим лицам трагедии, но в этом случае, да и во всех остальных оставались по одну сторону барьера – по ту, где находились монархи. В различных жизненных ситуациях немало петербургских и одесских де-Рибасов умело использовали и благосклонность августейших особ, и высокое положение благоприобретенных родственников. Но вместе с тем они проявляли также и лучшие свойства души и натуры, вызывая этим не только уважение современников, но и почтение потомков.


раболепский текст статьи

текст статьи какой то раболепский.наверно писалось это в позапрошлом веке.Трудно представить себе такого " Динозавра",живущего сейчас.А ведь он был "руководящим"видом".Сегодня все вродебы-Желябовы,даже те,кто в маске лояльного типа.конечно не такие кровавые,но жажждущие перемен смещением подобных не гнушаясь методами.Но это не так.Все-руководящий вид,а Желябовы-герои.Чего нельзя-ставить Желябова в ряд с с сегоднешнеми террористами,корыстными и властными людьми.


Post new comment

The content of this field is kept private and will not be shown publicly.
  • Allowed HTML tags: <a> <em> <strong> <cite> <code> <ul> <ol> <li> <dl> <dt> <dd> <img> <p> <br> <tr> <td> <table>
  • Lines and paragraphs break automatically.
  • Images can be added to this post.
More information about formatting options Captcha Image: you will need to recognize the text in it.
Please type in the letters/numbers that are shown in the image above.