Да, надежда умирает последней. Во всяком случае, так принято считать. Но и память человек теряет далеко не в первую очередь. Если только это не связано с болезнью или какой другой аномалией. Ну а если она, память, все же слабеет или исчезает, то это у каждого происходит по-разному...
У меня, например, память – это то, что пока работает нормально, несмотря на достаточно солидный возраст. Хотя и она иногда показывает свой норов. Вот, к примеру, я хорошо помню свои поступки в четырехлетнем возрасте, но никак не могу запомнить, почему food или pool звучат через “у”, а door – через “о”? Казалось бы, и там и там с двух сторон стоят согласные, а в середине так вообще одни и те же буквы. Ан нет… Дааа, английский!.. Слушайте, а не замахнуться ли нам на…
Стоп! Произнес эту фразу и тут же вспомнил великолепнейший кинофильм “Берегись автомобиля”, созданный командой выдающихся мастеров. В том числе, гениальным Евстигнеевым, персонаж которого говорит эту фразу. Помните: “А не замахнуться ли нам на Вильяма, нашего, так сказать, Шекспира?” А ведь, как мне кажется, актер не придумывал своего персонажа. Он его подсмотрел. Ведь в жизни иногда бывает и покруче!
Вот помню, как где-то в 1956-57 годах директором одной из крупнейших Государственных филармоний – Донецкой (или города Сталино, по-старому) был назначен хорошо проявивший себя (но на другом поприще и по другой профессии) инженер Донецкой же железной дороги???!!! Но это что? В одном южном городе страны (горячо мною любимом) директором театра Оперы и балета был поставлен бывший начальник городской тюрьмы. И он, после общего собрания работников театра, предлагал всем разойтись по камерам…
Так что актер на экране показал эпизод из жизни. Да и вообще в жизни бывало такое, что ни одно кино с этим не сравнится.
Да и люди в массе своей тогда были несколько другими… наивнее, что ли. Ну, ведь и правда, что на многих завораживающе действовал боевой орден или медаль, приколотые на офицерский китель без погон (а иногда и с погонами, да не простыми). Порой это действовало и на должностных лиц, не только на Шарапова. Помните этот замечательный фильм?..
Много лет назад я был знаком с человеком, который (в интересах и на благо общего дела) мастерски использовал наивность некоторых чиновников… Не знаю, действительно ли на небесах каждому из нас приготовлена своя судьба, свое предназначение, профессия, наконец. Но мой знакомый – был прирожденный Администратор! Как говорят: “От Бога!” Я опишу некоторые случаи из жизни и деятельности этого человека, но сначала назову его имя, из уважения к нему. Волков Григорий Семенович. Мне неизвестно, жив этот человек или нет. Если жив – долгих ему лет жизни! Если нет – земля ему пухом!
Когда-то после Великой Отечественной на Донбассе при филармонии работал Украинский ансамбль песни и танца. Директором этого коллектива и был Григорий Семенович. Кстати, художественным руководителем и главным режиссером тогда был Дунаевский Зиновий Осипович. Родной брат Мэтра.
Так вот. Время тогда было трудное и тяжелое. (Только произнес эту фразу, как тут же госпожа Память подбросила вопросик: А ты помнишь время простое и легкое? А ведь и действительно: было ли?) В общем, в то время, о котором идет речь, администрации художественных коллективов приходилось крутиться, как белке в колесе, что бы хоть как-то поддержать моральный и материальный тонус артистов. Вот и пришла в голову Волкова идея организовать ансамблю гастроли по стране. Да не простую поездку с концертами, а на корабле, через всю европейскую часть СССР! В эту голову приходили идеи… И очень многие он осуществлял. Осуществил и эту. Поехал Григорий Семенович в город Ростов-на-Дону, прямо к начальнику Пароходства, прямо к нему в кабинет!
О чем они говорили, никто не знает. Разговор проходил, как любил говорить Валерий Ободзинский, “тэт-на-тэт”. Но вышел Волков из кабинета начпароходства с бумагой, разрешающей расконсервировать стоящий в затоне старенький теплоход, набрать на этот корабль команду-экипаж и быть руководителем всего этого на правах начальника экспедиции!
Да, гастроли состоялись, большие, от Ростова-на-Дону до Ярославля на Волге и обратно – три месяца. Удачные, успешные, достойные отдельного описания… Но сам факт “взятия на абордаж” начальника Донского пароходства Волковым Г.С. о чем-то говорит?..
Или вот другой случай, опять же связанный с гастролями ансамбля. На этот раз поездка на Восток! Под прицелом оказался начальник Донецкой железной дороги (напоминаю –
бывшая Сталинская ж/д). Необходим был пассажирский вагон, в котором ансамбль не только передвигался бы по территории страны, но и просто жил бы в нем.
И вагон был получен! Эти гастроли тоже достойны отдельной повести или даже романа. Но… Такой штрих: маршрут – от Донецка до Владивостока и обратно. Очень часто время начала и окончания выступлений не совпадало с расписанием движения пассажирских поездов… Сколько выдумки проявлял Григорий Семенович, чтобы подцепить свой пассажирский вагон к попутному товарняку… Однажды артисты ансамбля наблюдали такую сцену: какая-то небольшая, но узловая станция в Сибири. По перрону идет очень озабоченный начальник вокзала, а рядом с ним вышагивает Волков, энергично размахивает гербовой бумагой перед носом начальника и внушительно тому говорит (а это был 1952 год!): “У меня Мандат от Сталина!”
Конечно, вагон подцепили и отправили по маршруту. Когда же в тамбуре актеры обступили Волкова и спросили, откуда у него Мандат, тот изобразил на своем красивом лице непонимающую мину, а потом ответил: “Ах, это? Так это же облигация трехпроцентного займа!” Кто помнит такие? Он ее правильно сложил, нужными знаками наружу…
Волков любил и понимал людей, актеров и делал все возможное, чтобы они спокойно работали и своим искусством приносили радость зрителям. К сожалению, не всегда его заботы были оплачены той же монетой… Еще великий Аркадий Исаакович Райкин сказал: “Есть люди, которым очень плохо, если другим хорошо”. Нашлись такие и для Волкова, среди работников ансамбля, к сожалению. Логика до идиотизма проста: “раз он нам дает, значит, сам много ворует”. Ну и, конечно же, – письмецо в Обком или в Органы… Ведь Закон о том, что анонимные письма не подлежат рассмотрению и выбрасываются в корзину был принят многие годы спустя (а моя память опять подбрасывает вопросик: а что, этот закон кто-то из должностных лиц выполнял?). Помню, как таскали Григория Семеновича по всевозможным комиссиям, статьи и фельетоны (организованные, конечно) печатали в газетах, проверки проводили по многим Дворцам культуры, где выступал ансамбль: а не было ли “левых” концертов…
Девять месяцев длился этот процесс, но ничего не нашли, “уголовщина” не прошла! А те “доброжелатели” сами же и пострадали: Волков ушел из коллектива, и жизнь в ансамбле поскучнела… Поистине – не рой яму другому!
А Григорий Семенович уехал в Киев, какое-то время работал в МИДе Украины. Потом он был назначен в дирекцию академического государственного Украинского театра им. Ивана Франко, где тоже славно трудился.
Хочу рассказать один эпизод, свидетелем которого я сам лично не был, но знаю об этом из абсолютно достоверных источников. Так вот. Как-то летом театр выехал на гастроли в южные края России. То ли в Саратов, то ли в Волгоград, то ли в Астрахань. Жарко, душно, но спектакли идут. И репетиции тоже, репертуар – это святое. В то время в театре трудились такие корифеи, как Бучма, Милютенко, Добровольский, Юра и другие мастера украинского драматического искусства. Так сложилось, что большинство из них оказалось заядлыми рыболовами…
Лето, Волга. На ранней зорьке с удочкой да на реченьку – какой соблазн! Репетиция утром? Да какая там репетиция, когда такой клев! А вечером, когда корифеи приходили на спектакль, они читали на доске объявлений приказ по театру: Народному артисту СССР (или УССР), Лауреату Сталинской (или Ленинской) премии такому-то, такому-то и такому-то объявить выговор за невыход на репетицию. Подпись: Г.С.Волков…
Когда он это делал, ему актеры, кто поменьше рангом, говорили: “Что Вы делаете. Они же пожалуются в ЦК. Вы подписываете себе приговор”. На что Волков спокойно отвечал: “Ничего, обойдется, я знаю психологию артиста”…
Разъяренные Мэтры, метавшие громы и молнии, приходили в гостиницу, заходили каждый в свой номер-люкс и на столе обнаруживали легкий вечерний ужин, состоящий именно из тех блюд, которые каждый из них любил, или из тех, которые предписал врач (возраст, все же)! Обнаружив такую приятную неожиданность, корифеи заходили к Волкову в номер со словами: “Гришенька, дорогой! Завтра нам каждому снова по выговору, но и по такому же ужину, пожалуйста!”
Какой ЦК, какие жалобы? Актеры днем не думают о том, что вечером, после изнурительной работы им захочется есть. Они думают о Работе! А вот Волков думал о них, об Актерах! Таким был Григорий Семенович Волков! Хотя, почему “был”? А, может быть, он и сегодня есть?!