[Продолжение. Начало в №№ 154, 155, 158, 160, 161]

Волга и Днепр

Круиз по Волге начинался в Ростове, куда мы приехали поездом. В Ростове в это время была неимоверная жара. Жена вечером в каюте повесила выстиранное платье, чтобы оно за ночь выправилось. А утром (о, ужас!) она обнаружила, что платье укоротилось наполовину.
Мы посетили многие города на Волге. Огромное впечатление произвел Волгоград. Мы посетили памятные места, связанные с героической обороной. Воздали должное мемориалу воинам-освободителям.
О достопримечательностях других городов на Волге можно долго писать. Однако я хотел бы уделить внимание не городским, а «речным» впечатлениям, связанным с остановками в живописных местах.
Мы часто останавливались в таких местах, где были замечательные пляжи, где можно было рыбачить, собирать грибы или ягоды, срывать фрукты, покупать таранку – жирную, с икрой.
Предлагаю вам, дорогие читатели, историю под кодовым названием «Операция Таранка».
Когда наш теплоход причалил к живописному берегу, местные жители сообщили нам интересную информацию. Если на нанятой лодке добраться до одной маленькой деревушки, то там по низкой цене можно купить любое количество тарани и даже такую деликатесную рыбу, как рыбец.
Группа из четырех энтузиастов на лодке добралась до рыбной деревни. Тарани было действительно много. Все, как на подбор: одна в одну. А вот рыбца не было. Мы закупили большую партию тарани и, отоварившись, возвратились на теплоход. На палубе организовали застолье: помидорчики, огурчики, редисочка… Конечно, пиво и непременная водочка. Ну а о привезенной тараночке и говорить нечего. Она была в центре нашего внимания.
Вдруг в разгар пиршества жена и говорит:
- Ребята, честно, у меня во рту что-то шевелится…
Мы как глянули – а в таранках черви, один больше другого… Я мигом налил Нонке стакан водки и заставил залпом выпить. А потом… Потом, скрепя сердце, с таким трудом добытую рыбу выбросили за борт…
За время круиза я сочинил песню. На большом листе бумаги написал слова крупными буквами, и когда туристы собирались на палубе для очередного мероприятия, под аккомпанемент моего аккордеона они пели:

Эту песню сложили туристы.
О прекрасном круизе своем.
В этой песне запев неказистый,
Но его мы с любовью поем.

Припев:
По Волге, по Волге плывет теплоход.
А на теплоходе туристский народ.
Красавица Волга, поющий народ.
Да здравствует дружба! И с песней вперед!

И т.д.
А вот круиз по Днепру оставил у нас серое впечатление. Те же остановки в небольших городах, не очень интересные экскурсии. Не покидало впечатление, что днепровские и волжские видовые ситуации одинаковы, что они давно знакомы. То ли экскурсоводы были серыми, то ли настроение было серое – скорее всего, и то, и другое…
Когда-то давно, когда я работал культработником в доме отдыха, мне мой директор говорил: «Запомни, Ким! Погоду в доме отдыха делают быт, шеф-повар и культработник». Конечно, культработы на нашем теплоходе не было.
Вот объявление по радио: «Дорогие туристы! Послушайте распорядок дня на сегодня: Завтрак. Отдых на палубе. Загорайте себе на здоровье! Обед. Мертвый час. Засыпайте себе на здоровье! После сна – шахматы, шашки, домино, библиотека. Играйте и читайте себе на здоровье! Ужин. Танцы. Танцуйте себе на здоровье!»
Заручившись поддержкой культработника теплохода, я решил проявить инициативу. Следуя пословице «спасение утопающих – дело рук самих утопающих», провел несколько развлекательных вечеров. Используя свой опыт в одесских домах отдыха, я предложил скучающим туристам игры, загадки, пословицы и поговорки, массовое пение на палубе, конкурсы, концерт самодеятельности. Жизнь на теплоходе стала интересной и содержательной.
Как-то утром меня пригласил к себе капитан теплохода:
- Не хотите ли вы с нами ездить весь летний сезон? Мы будем платить вам зарплату.
Я отказался. Тогда он открыл холодильник и вытащил оттуда три банки черной икры:
- Пусть хоть этот подарок напомнит вам о моей благодарности за ваши добрые дела…
Во время путешествия по Днепру я разучил с туристами песню:

Сели мы, друзья, на теплоходик.
Все его «Алданчиком» зовут.
У него довольно тихий ходик.
Скромный очень у него уют.

Днепром, Днепром плыть неинтересно.
Культработы не видать ничуть,
Можно здесь со скуки удавиться,
Можно здесь со злости утонуть.

Культработа здесь, друзья, что надо,
День и ночь веселье хоть куда,
Пьем вино и водку до упаду,
Остальное все нам ерунда.

Одесский пансионат «Стройгидравлика»

Не могу обойти вниманием пансионат «Стройгидравлика», расположенный в родном городе в районе Аркадии. Свое название этот пансионат получил от завода «Стройгидравлика», которому он тогда принадлежал. [Сейчас он носит экзотическое имя «Магнолия»].
Попасть в этот пансионат простым смертным было совсем не просто, но «через заднее крыльцо», как говорил Аркадий Райкин, «очень даже возможно». У нас он пользовался повышенным спросом. Мы отдыхали в нем почти каждый год. Условия для отдыха в пансионате были выше всех похвал: прекрасное питание, лечение, бассейны, сауна и даже спуск к морю на лифте, через туннель.
Вот почему вся одесская элита стремилась попасть в этот пансионат. И не только одесская. В пансионат приезжали известные артисты, режиссеры театров и кино.
У нас там была своя постоянная компания, с которой мы дружили не только в «Стройгидравлике». Однажды наш приятель со времен далекой юности Сеня Зельцер, одессит, перебравшийся в Москву, сказал:
- Я еду в аэропорт встречать друга, который будет здесь с женой отдыхать. А вы в моем домике (он жил отдельно, не в главном корпусе) накройте стол и приготовьте все необходимое для встречи гостя.
К назначенному времени ни друга, ни его жены не было. Мы разошлись по своим комнатам. Через пару часов раздался звонок. Звонил Сеня:
- Извините! Мы задержались. Милости просим к нам на ужин!
В домике Сени нас встретил Евгений Евстигнеев со своей очаровательной молодой женой.
- Знакомьтесь, Женька Евстигнеев.
Сеня Зельцер работал директором крупнейшего гастронома Москвы. Это был всемогущий и знающий всех знаменитостей страны человек. Он остроумием, добротой притягивал их. А главное, он был одесситом. Сеня без подобострастия относился к знаменитостям. Они у него шли по именам: Женька, Колька, Вовка…
Мы за столом просидели до глубокой ночи. А в разговоре, хваля одесские деликатесы, Сеня неожиданно сказал:
- А как наша Нонка умеет готовить свое фирменное блюдо – вареники с вишнями! Пальчики оближешь!
- В таком случае, – пробасил Евстигнеев, – я напрашиваюсь к вам на вареники с вишнями.
Через пару дней мы принимали у себя дома всю «стройгидравлическую» компанию с четой Евстигнеевых.
Хочу пару слов сказать о самом Евгении Евстигнееве. Ни тени гонора, свойственного некоторым знаменитостям, – за столом сидел простой, проницательный и умный собеседник. Обратив внимание на мой портрет, где я сижу в творческом раздумье за роялем, он сказал:
- Я полагаю, что вы композитор. Могли бы вы исполнить что-нибудь из своих произведений?
Я сел за пианино. Евстигнеев поближе придвинулся ко мне. Боже, с каким вниманием он слушал «Мои тополя». А в конце песни даже прослезился…
Прошло много лет. Великий Евстигнеев умер. Остроумный Сеня Зельцер умер. Этих людей я никогда не забуду… Пусть земля им будет пухом!

Турция – Греция

Этот круиз мы осуществили отсюда, из Израиля. Плыли на теплоходе «Одесса-сан» по маршруту Хайфа-Турция-Греция-Хайфа. Поездка оставила неизгладимое впечатление. Я не буду подробно описывать достопримечательные места Турции и Греции. Рамки этой книги слишком тесны для передачи всех восторгов. Напишу о самом главном.
Теплоход, на котором мы совершали путешествие, принадлежал одесской туристической компании. Весь экипаж, включавший в себя красавца-капитана, удивительно похожего на Кикабидзе, очаровательных стюардесс и прочий персонал, состоял из настоящих, так близких моему сердцу земляков. По существу, теплоход представлял собой маленькую территорию милой Одессы. Всюду был заметен знакомый одесский колорит. Витал дух моего родного города.
Особое впечатление на меня произвела встреча с ансамблем музыкантов. Ребята оказались моими хорошими знакомыми по Одессе. Тогда я был дирижером Объединения музыкальных ансамблей (ОМА) г. Одессы.
Система обслуживания на теплоходе была выше всяких похвал. Стол был шведским. Кормили «как на убой». Нас обслуживали молоденькие и по-одесски привлекательные официантки, которые с небывалой быстротой выполняли любую нашу просьбу.
В конце круиза был объявлен конкурс на лучшее исполнение какой-либо песни. К этому конкурсу я написал куплеты на мотив знаменитой «Песни старого извозчика» Богословского.

Только глянет на корабль утро раннее,
Потихоньку волны плещут за бортом.
Выплывают пассажиры «на задание»,
Походить, смотреть на море, а потом
По-шведски завтрак, чтоб поесть, да с русской булочкой,
По-израильски наполнить животы,
Повстречаться с симпатичной нашей Любочкой,
Со взглядом, полным и тепла, и доброты.

Припев:
Вперед, старушка древняя,
«Одесса-сан» нам верная,
По волнам иди легко.
У нас дорога длинная,
С экскурсиями и винами,
Пока до Хайфы далеко.

И т.д.

Как вы догадываетесь, первое место жюри присудило мне. А капитан, обращаясь ко мне, сказал:
- Передайте куплеты нашим музыкантам. Они их выучат и будут исполнять в каждом круизе.
Вот так, мои дорогие…