то сегодня я – «почти» старый человек, а вот на фронтах Второй Мировой участвовать не довелось – «по возрасту»…
Но что такое «танковая атака» – ощутил, можно сказать, на своей шкуре…
А дело было так. Это был 1954-й год, июль месяц. Я тогда служил срочную службу в Ансамбле Песни и Пляски Таврического Военного Округа, город Симферополь, Крым (тогда – уже год, как Украина: Никита Сергеевич сделал широкий жест…).
Надо сказать, что ансамбль наш был очень сильный творчески и крепко сплоченный человечески. Так подобрался (или подобрали) состав, что коллектив очень высоко котировался среди себе подобных, хотя и численно был небольшой, всего-то 50 человек творческого состава. Тогда время было интересное: народ знал, что такое фабрика-кухня (обычно там неплохо и недорого кормили), но не знал, что такое «Фабрика Звезд»… А вот военные ансамбли люди любили, и концерты нашего коллектива всегда были аншлаговые! А принимали наши выступления «на ура»!
Ну и это было естественно, ибо какие были исполнители!!! Певцы и музыканты –
один лучше другого! А танцоры! Володя Милкин – до нашего ансамбля он был ведущим солистом балета Горьковского театра Оперы и балета; Виктор Тюрин, впоследствии – Народный артист Белорусии; Михаил Мотков, со временем – лучший танцовщик Ансамбля танца Павла Вирского; Владимир Бычков – спросите в Воронеже: кто не знает такого; Марк Вайнштейн, через несколько лет ставший Заслуженным артистом Молдавии… В общем, наш ансамбль Песни и Пляски достойно представлял творчество Армейских коллективов!
И вот, в порядке практикуемых в те годы обменов творческими коллективами, наш ансамбль отправляется на летние гастроли в Молдавию (это была территория Одесского Военного Округа), а Одесский военный ансамбль едет в наш округ, для гастролей в Евпатории, Алуште, Севастополе, Ялте… А мы – в молдавские степи…
Ну ладно, Б-г с ними. Но в это самое время в Молдавии проводились Всеармейские учения с имитацией взрыва атомной бомбы… Знающие люди понимают, что такое Всеармейские Учения. Воинские части разного характера и численности носятся по всей территории Молдавии: сосредоточиваются, рассредоточиваются, «обороняются», «атакуют»… В общем - все воюют! А наш ансамбль так же носится по этой самой территории, чуть поспевая за солдатами и офицерами (которым, возможно, и не до нас), и в коротких перерывах между «боевыми действиями» дает концерты: поем-играем-танцуем на двух грузовиках с открытыми бортами, изображавших из себя «сцену»! А поскольку в автомобилях были рессоры – помню, как нас, танцоров, раскачивало и подбрасывало… К слову сказать, возили наш ансамбль на трех старых американских грузовиках – «Студебеккерах», кто еще их помнит: кузова с арочным тентом и боковые деревянные скамейки. Так вот у ЭТИХ машин рессор почти не было… Можете представить, что мы, худенькие танцоры, ощущали во время переездов от концерта к концерту по молдавскому бездорожью… Да простит меня уважаемый читатель, но ложась спать, мы «хвастались» друг перед другом своими красными задами…
Большинство воинских передвижений проходили ночью, с маскировочным освещением, кто знает, что это? Однажды, после третьего или четвертого (плохо помню сейчас) концерта, поздно ночью мы ехали в Кишинев, где ночевали в Доме колхозника, на базаре. И наши водители решили устроить гонки: кто быстрее доедет до гостиницы… Ночь, бездорожье, тусклое освещение фар и… гонки! При въезде на очередной подъем наш «Студер» не выдержал и мотор его «застучал»… Победители прибавили газу и исчезли в темноте, а мы «сползли» с пыльной дороги в не менее пыльный кювет.
Остановились, высыпались из машины, пообсуждали сложившуюся ситуацию…
С танцорами – людьми, в основном молодыми, были еще и оркестранты. Вот они были постарше и поопытнее. Решили так: «победители», приехав в гостиницу, прождав нас к ужину и не дождавшись, поймут, что с нами что-то случилось и приедут за нами… Значит, мы должны их ждать! Разлеглись на пыльной траве, вдоль кювета. Кто курит, кто уже посапывает во сне, кто еще «травит» байки… Забыли, что вокруг идет «война» и ночная передислокация воинских частей… А наш водитель и все освещение выключил: «Чего аккумулятор гонять?!» - сказал он.
И вот! Тьма, где-то полыхают зарницы, рядом не видно ни зги… и приближающийся странный звук… Мы, пацаны, этот звук и не понимали, даже если слышали, а вот наш барабанщик Леша Алексеенко успел немного повоевать. И как раз в танковом полку! На наше общее счастье, он рассказывал водителю о том, какой по случаю купил себе малый барабан, трофейный… Вот он, наш спаситель, почти в последнюю минуту понял, почувствовал, что это за нарастающий грохот, лязг и вой… Он заорал водителю, но поняв, что тот не успеет, «рыбкой» из кювета бросился в открытую дверь кабины «Студебеккера» и включил габаритные огни…
Мы все проснулись и от его крика, и от лязга гусениц новейшего (к тому времени) Т-54, и от обдавшей нас воздушной волны, замешанной на пыли и выхлопах танкового мотора. Танковая часть под покровом ночи меняла свои позиции. Она это делала скрытно и на больших скоростях… Откуда мог знать командир головной машины о том, что какие-то «артисты» затеяли авторалли на «студерах»? Когда он увидел перед собой стоп-сигналы нашей машины… Нет, он не опешил. Ну, может быть, на долю секунды. Он был боевой командир, прошедший школу Настоящей войны! И это нас спасло. Т-54 остановился за 10-12 метров от нашей машины, а ствол его пушки почти повис над нашим тентом… Когда же через 2-3 минуты мы ВСЕ поняли, нас всех начала колотить лихорадка, бить озноб, и у многих из нас (да прости опять, дорогой читатель) старые солдатские галифе стали влажными… Я сам не ханжа, никогда им не был, знал много «крепких выражений», часто слышал таковые от многих крепких парней, но такого отборного мата, какой лился долгое время из уст командира танка, я ни до, ни после того случая не слышал… Это была Поэзия! Мы были рады слышать голос человека, благодаря реакции и боевому опыту которого остались живы!
Конечно, вряд ли этот человек сейчас жив…Но где бы он сейчас ни был, ТУТ или ТАМ, спасибо ему за оставленную мне возможность через 54 года вспомнить и описать тот случай! И вот еще что. Очень интересно и почти непонятно, как так: ни мы, чудом уцелевшие, ни ОН, чудом не задавивший нас, никому о случившемся не сообщили. Во всяком случае, все-все очень долго МОЛЧАЛИ! А если бы кто-то из нас проговорился? Ой, что бы было…