[У Михаила Зощенко есть рассказ, где старушка приходит исповедаться батюшке. И не за себя, сама-то безгрешна, а вот сын-комсомолец – охальник, говорит, дескать, Бога нет, а все химия. Старушка приводит всю аргументацию сына. Батюшка отпускает грехи, отпускает старушку, а сам смущенно чешет в затылке: а ить действительно Бога нет, а все химия!
Если бы Зощенко написал этот рассказ сегодня, то главным героем, конечно, стала бы не химия, а информатика, а также порожденные ею информационные технологии (IT), Интернет, автоматизированные системы в банковском деле, современные средства вычислительной техники (ВТ), все эти компьютеры, коммуникаторы, сотовая телефония, айподы.
IT – одно из главных направлений деятельности эмигрантов из бывшего СССР. Кстати, отец кибернетики Норберт Винер и отец Google Сергей Брин, как и мы сами или наши предки, – оттуда. В IT сегодня работает интеллектуальный цвет общества. И (положение обязывает!) люди с весьма развитым чувством юмора. Как говорят в Одессе, чувство юмора – мера ума. В Интернете уже существует и специфический компьютерный юмор – множество анекдотов, смешных историй про айтишников, программистов и юзеров (пользователей).
Недавно на известном юмористическом портале «Анекдоты из России» проходил творческий конкурс смешных историй, связанных с IT. В нем принимал участие и постоянный автор «Одесского Листка» Алик Кимры. С одной стороны, он – патриарх IT с более чем 40-летним стажем, серьезный ученый, PhD. С другой – автор первого в мире лирико-юмористического сетелитературного романа.
Алик любезно согласился представить свои конкурсные истории на наших страницах.]

Человек слова, или первая жертва информационной технологии

«Хочу умереть тихо и спокойно, во сне, как мой дедушка. А не крича от ужаса, как 60 пассажиров его автобуса».

Более четырех десятилетий тому назад меня пригласили провести занятия по компьютерной грамотности для профессорско-преподавательского состава кафедры железобетонных конструкций Киевского инженерно-строительного института. Одним из самых ярых слушателей оказался 93-летний патриарх кафедры, профессор Ярин, ученый и педагог с мировым именем. Бодрый и активный божий одуванчик, сохранивший ясность ума, тонкий юмор и еще дореволюционный профессорский шарм.
Он задал мне две задачки. Первую, попроще, доказать, что 2х2 равно 4 и в двоичной системе. Это удалось сразу. Вторую задачку, посложнее, выдал как домашнее задание: к следующему занятию рассчитать на ЭВМ три варианта так называемого купола Шведлера с различными жесткостями стержней.
К черту подробности, интересные лишь «специалистам-прочнистам». Фишка была в том, что распределение усилий в статически неопределимых системах зависит от соотношения жесткостей составляющих элементов. А вот в статически определимых, к которым относился и стержневой купол Шведлера, не зависит, потому как каждый шарнирный узел соединяет три стержня, усилия определяются из трех местных уравнений равновесия.
Я принес три бумажные ленточки результатов расчета на тогдашнем чуде советской электронной техники – «БЭСМ-2М». (По техническим параметрам это «чудо» в миллионы раз слабее нынешнего среднего персонального компьютера, к примеру, с фронтдеска в зубном кабинете!) Профессор тщательно сверил ленточки – результаты расчета – и убедился, что на всех трех сотни цифр (величины усилий) полностью совпали во всех десяти знаках. Тогда патриарх публично признал информатику (под девичьей фамилией «кибернетика»). И добавил, типа, «теперь можно спокойно умереть».
А перед следующим занятием меня предупредили, что оно не состоится по причине траура в институте: ночью того же дня, когда профессор Ярин поверил в информатику (под девичьей фамилией «кибернетика»), он, как человек слова, спокойно и тихо умер. Во сне.

ПОЦ

К высотке львовского ведомственного института долго пристраивали модерновую пристройку из стекла и алюминия. Окружающие ломали голову: чего ж это будет? И когда во время торжественного открытия приглашенный из Киева замминистра сдернул жовто-блакытну накидку с вывески, на литой медной доске засияло слово из трех крупных золотых букв: ПОЦ!
Ну, на заборе это самое популярное слово на русском – привычно, понятно. Но шоб на идышском, да на вывеске дэржустановы – цэ вжэ ваще!
Сначала замминистра принял ЭТО на свой счет, но, придя в себя, прочитал написанное сильно меньшими буквами полное название: «Проектно-Обчислювальний Центр державного… (бла-бла-бла...) інституту».
Виновным оказался замдиректора по хозчасти вельмишановний пан М., но наказания не сподобился: в конце концов вывеска сделана добротно, тризуб получился как живой, все дела. А что вельмишановний пан перевел буквально на дэржавну мову москальское название «Проектно-Вычислительный Центр (ПВЦ)» – так он же хотел как лучшеЕ!
Увы, вывеска радовала народ лишь несколько дней, пока не отлили новую, без сокращений. Но название ПОЦ навсегда осталось в благодарной памяти народа и прочно закрепилось за Центром.

Вася-проводник

В начале предпоследней советской пятилетки наше министерство обзавелось мощным ВЦ. Несколько ЕС-1060, немерено «Минсков-32» и даже БЭСМ-6. К зданию пристроили громадный зал, стены изолировали фольгой и обложили перфорированными гипсопанелями. Гордостью министерства стал фальшпол из финского паркета, под которым скрыли кабели. Ну, кондышн, само собой.
Торжественно открыли, выступил союзный министр, наш персек, все дела. Вот вам, товарищи, ключ к техническому прогрессу – информационные технологии. Вперед, к победе коммунизма!
Стоимость центра – многие миллионы, но по расчетам экономистов (советских) эти миллионы через пару лет с треском окупались. Увы, после торжественного открытия и банкета миллионы окупаться не спешили, потому как пошли странные сбои компьютеров и отключения питания. Оказалось, набежали окрестные крысы, которыми кишели подвалы, и приняли изоляцию кабелей за деликатес, не брезгуя и металлическими проводами. Великий Центр был парализован мелкими грызунами!
Химзащита не сработала – отрава не помогла, для городских крыс-мутантов самые изощренные крысиные яды – корм. Перешли на биозащиту – призвали местного могучего кота Васю. Но, как порядочный кот, этот дармоед не то что крыс – мышей не ловил: не царское, панимаиш, дело! Только жрал и спал, отвлекаясь лишь на продление своего аристократического рода.
Этим ВЦ и спас: привели ему нескольких мур, и тут уж Василий расстарался! А вот муры, как матери-героини, сразу разобрались с крысами: то ли уничтожили, опасаясь за котят, то ли мудрые крысы сами ушли, разумея – с озверевшими матерями шутки плохи. Ну, может, просто не вынесли кошачий дух, который вынуждены были терпеть программеры да операторы, потому как дух был неистребим никакими дезодорантами, песочницами, уборщицами. А посетителей ВЦ, возмущенных кошачьим запахом в столь модерновом учреждении, сразу отводили к стенду «Наши передовики», где красивая наглая морда Василия сияла чуть ли не в центре.
Как она там очутилась? Поначалу какой-то первоапрельский приколист прилепил васину фотку. Там она и осталась. Начальник ВЦ был не без чувства юмора. Да и дань коту, который по-любому спас ВЦ и стал главным проводником новой, информационной технологии. Это и объясняли гостю, потревоженному кошачьим запахом.
И, между прочим, решение в этом ВЦ проблемы грызунов, врагов ИТ на компах второго поколения, было вовсе не оригинальным. Так приходилось поступать даже американцам. Кардинально же проблема была решена прогрессом той же ИТ, когда следующим поколением стали персональные компы. Но, видать, как дань прошлому поколению ЭВМ, основной ручной манипулятор назвали «мышкой».

Как мы внедряли ИТ

«Я не француз Дефорж, я Дубровский!»
А.С. Пушкин. «Дубровский»

В свое время я работал в крупном институте, головном в СССР по разработке и внедрению информационных технологий (ИТ) в строительстве. Директорское кресло там занимал большой толстой ж…й Федор Николаич М. Туда его, как полагалось в те времена, усадила Партия, а он был ее верным солдатом. И, следуя резолюциям XXVI съезда КПСС, «органически соединял преимущества социализма с главным достижением научно-технической революции – информационными технологиями», бросившись вдогонку за Америкой.
Когда же Партия устами персека обкома сказала: «Надо, Федя!», товарищ директор, не врубившись толком в проблему, еще по въевшейся комсомольской привычке ответил «Есть!» Взявшись решить проблему за пару лет, к столу XXVII съезда КПСС, он поставил на карту реноме инстИТута, свое кресло и все остальное.
Идея автоматизированной технологической линии (ТЛП), как и идея коммунизма, была прекрасной. Но, как и с коммунизмом, дело стало всего-ничего за реализацией. В бой были брошены лучшие силы, но сделать ничего не могли. Хотя полтора года прошли в авральном режиме, но к обещанной дате, хоть тресни, не успевали.
ИсполнИTели только разводили руками – дай-то Бог успеть к съезду ХХVIII, в следующей пятилетке.
Вот тогда в оставшихся полгода голь, хИТрая на выдумки, решила проблему по образу и подобию знаменИТого механического шахматного автомата Кемпелена еще из XVII века, когда внутри ящика помещался шахматист. Ну, хотя компьютеры тогда были большие, в ящики все равно всех не усадишь. Хотя бы потому, что для дела понадобился ударный отряд проектировщиков штыков в 30 с кульманами. При самых кладбищенских нормах на инженерскую душу они заняли целый зал, который злые языки окрестили «баржой», а исполнИTелей – «бурлаками».
Тайно, старым способом – вручную бурлаки выпускали технический проект панельного дома за пару недель. Потом с готовых чертежей снимали координаты точек, вводили в память, и по ним графопостроители вырисовывали компьютерные копии. Вот ими, якобы продуктами ИТ, заложенной в автоматизированную технологическую линию, триумфально рапортовали ХХVII съезду.
ИТ была провозглашена главным рычагом выполнения программы «Жилье-2000», где Партия к концу тысячелетия сулила отдельную квартиру каждой советской семье. Директор и вышестоящие начальники огребли лычки, знамена и все остальные пряники, а в институт зачастили всякие-разные интересанты нашенским передовым опытом применения ИТ в проектировании жилья для народа.
В конце концов, доигрались до делегации американской ассоциации гражданских инженеров во главе с неким мистером Сэмюелем Шапиро – начальство решило поразить «штатников» супердостижением социализма.
Меня приставили как технического толмача в помощь капитану КГБ, замаскированному под переводчика «Интуриста». Всех строго-настрого предупредили: при американцах – никаких разговоров на русском, враг хитер и коварен, ЦРУ не дремлет, им только бы вызнать наши секреты.
В общем, показываем псевдо-ТЛП в работе. Вводим делегацию на БЭСМ-6 – высшее достижение социализма в ИТ, лампочки мигают, компутер гудит, громадные бобины с лентами в стеклянных шкафах крутятся. Дальше –
чешские графопостроители клацают пишущими головками, лихо вычерчивая планы, разрезы, спецификации.
Нашенское пузатое начальство в этом месте писало кипятком, уборщицы едва успевали подтирать горячие лужи. Этот же Шапиро, сволочь, хоть бы что, и виду восторга не подает. А вопросы задает грамотные, бьет, зверюга, в самые больные точки. И все чего-то строчит в блокнотике да считает на калькуляторе. Не срастается у него, понимаешь, заявленная цена с истинными расходами, и много чего еще.
Обнаглел до того, что попросил показать, как же формируется ЦМП (цифровая модель проекта)! Ага, ото б отвели его на «баржу» с «бурлаками» – живыми проектировщиками! Захотел увидеть кабели связи главного компа с сателлитами и дальше – хрена мы ему показали! Даже не назло – ну не было их вообще!
Но, худо-бедно, демонстрация нашей ТЛП идет. Ребята в напряге находчивости, позабыв про конспирацию, обсуждают, как этому козлу получше втереть баньки. Он ничего не понимает, пытаясь выдавить информацию из нас, переводчиков, но тут я уж мутил по полной, исправляя промахи «разработчиков».
Наконец, заключительный банкет в самом крутом ресторане города. 100-килограммовый директор Федор Николаич пьет, будто слон, и захрумкивает, яки боров. Да хлебосольничая, угощает худосочного заморского гостя простой русской едой, как-то блины с черной икорочкой, осетринка заливная, разные там кулебяки с разносолами… Естественно, прости Господи, водочкой, коньячками 15-летней выпечки, золотым шампусыком… Да просит перевести скромничающему мистеру Сэму, дескать, на Руси, когда хозяин брал работника, то усаживал его за стол и смотрел, как тот ест. И эдак совсем доверительно Федор Николаич запускает шутку юмора, дескать, Сэм, как вы вяло едите и пьете, я вас бы к себе на работу не взял.
Мы с капитаном аккуратненько подобрали слова, дескать, у нас при приеме на работу у плохих едоков возможны некоторые трудности. Мистер побледнел, зачем-то снял пенсне, протер замшевой салфеткой из футляра. Глазища сверкнули ненавистью. Мы уже настрополились на нелегкий перевод, но наши услуги не понадобились, он ответил сам на чистейшем русском: «А у нас, Федор, при приеме на работу ценят профессиональную пригодность. Вас, может быть, и взяли бы. Но с такой, как у вас, работой, уволили бы на следующий день. И хорошо есть вам было бы нечего!»
…Немая сцена, как в «Ревизоре». Озверевший Федор Николаич, не дожевав, выплюнул харч в тарелку и сорвал злость на нас, переводчиках: свободны, товарищи, обойдемся без ваших услуг! На что опять же на английском, как ни в чем не бывало, возразил мистер Сэмюель. Типа, по-русски, кроме сказанного, не знаю больше ни одного слова.
…К чести института, заявленную ТЛП через 4 года, хоть и задним числом, сделали без дураков да вышли с ней на мировой рынок. И в первых покупателях оказалась фирма Сэмюеля Шапиро, которому линия понравилась, когда еще была гадким утенком. Бедный же хороший едок Федор Николаич М. до этого в директорском кресле не досидел: как только горбачевщина докатилась до выбора директоров, коллектив дал ему хорошего пинка под толстый зад.