Выражение «Советское – значит отличное», ввиду полного несовпадения лозунга с тем, что на самом деле представляла из себя любая советская продукция, превратилось в злую пародию на самое себя. Конечно, были опытные и выставочные образцы; была космонавтика, где на дух не допускалось ни одного импортного проводка, а качество требовалось супервысокое; была военная промышленность, где надежность и качество были «на уровне мировых стандартов». Но какой ценой (в буквальном и переносном смыслах) это давалось! Рядовые неспециализированные предприятия буквально «дрались» за размещение заказов оборонной промышленности. На их выполнение отпускались щедрой госплановской рукой немалые средства. А это – и повышенные зарплаты, и премии, и модерновое оборудование, и передовые технологии. Счастливы были радиолюбители, «достававшие» радиодетали с заветной печатью-звездочкой. Их характеристики в десятки раз превосходили изделия той же номенклатуры, предназначенные для «массовки». Каждый винтик из заказов для «оборонки» проходил усиленный контроль, а лишь затем попадал для получения окончательного одобрения к военпредам. И там уж не было никакой возможности «схимичить» или «договориться».
Дело доходило до чудовищных парадоксов. Вот пример. Завод имел очень выгодный военный заказ, но, как всегда, не успевал с ним к сроку. В предвкушении немаленькой премии были мобилизованы все силы, и люди, причастные к выполнению заказа, работали в три смены. Последний раз какие-то станины покрасили в ночь перед сдачей, к утру все высохло и сверкало новенькой краской. Военпред, видевший еще вчера изделия в «некондиционном виде», на всякий случай поинтересовался, когда и где изделия были покрашены, и получил гордый ответ: «Ночью, прямо в заводском дворе!» Он тут же перезвонил в местное бюро погоды и выяснил, что температура воздуха ночью была 14° С. А в техусловиях было записано, что красить можно при температуре не ниже 15° С. Никакие мольбы не помогли. Неподвижная «железяка», срок службы которой определялся в один год, если бы даже вообще не была покрыта краской, никак не могла ухудшить боеготовность всей установки в целом (сложнейший агрегат с точнейшей механикой). Но «буква закона» не была соблюдена, и, чертыхаясь, рабочие принялись сдирать держащуюся «намертво» краску, перегрунтовывать и перекрашивать изделия уже по нормам. Нужно ли говорить сколько дополнительного времени, труда, высококачественных материалов было истрачено совершенно зря. Конечно, «накрылись» и «выполнение плана» вообще, и премиальные в частности…
Но для массовой продукции таких «драконовских» условий не существовало. Хронический дефицит материалов приводил к бесчисленным изменениям в технологии и чертежах. В результате то, что выходило из стен предприятий, в корне отличалось от задуманного. Поэтому с таким необузданным почитанием воспринималось любое изделие «из-за бугра». Хотя, при ближайшем рассмотрении, оказывалось, что болгарское, польское, чехословацкое, венгерское, румынское было ненамного лучше советского. Вот изделия «с Запада» действительно отличались высоким качеством и надежностью. Не верилось, что «для себя» и «на экспорт» они производят все одинаково и, главное, одинаково хорошо. Собственно и понятия такого, как «экспортная продукция» «у них» не существовало никогда.
Конечно, и там работали живые люди, так что случались проколы и неувязки. Я помню, как однажды с удивлением обнаружил на американском пульте управления «лишнее» положение на смонтированном многоступенчатом переключателе. На чертеже были показаны восемь точек измерения, а реальный переключатель имел девять. И ладно бы это положение было «пустым» – незадействованным. Так нет, от контактов отходили провода куда-то внутрь громадного щита. Элементарное тестирование показывало, что в этом положении при подаче напряжения просто произойдет короткое замыкание. Нужно было найти ошибку, удалить ненужные провода так, чтобы не разрушить схему в других местах. За «анатомированием» этого узла меня и застал шеф американских спецов. Короткий выразительный «диалог» «в переводе» на общедоступный язык (кавычки указывают на то, что это не был диалог в прямом смысле: американец ни слова не понимал по-русски, а моего английского хватало только на то, чтобы с трудом понять, чего он хочет, а уж о том, чтобы «достойно ответить», не могло быть и речи) звучал примерно так:
- Не нужно с этим играться.
- А я и не играюсь, а проверяю, как оно должно работать.
С раздражением и высокомерием:
- Это не нужно проверять. Кто ты такой? (Прямо одесская классика!) Я – представитель фирмы и отвечаю за пуск оборудования. К тому же, это «Made in USA».
- Тогда объясни, что делать с этим?
Неловкая пауза, пока спец убеждается в ляпе.
- Да, извини. Это наша ошибка.
И уже совершенно другим, просительным тоном:
- А ты можешь это исправить?
- А чем же ж я занимаюсь?
- О, большое спасибо.
Был и другой случай. Установили американский воздушный компрессор. Все было так подготовлено, что нужно только подсоединить трубы, подать напряжение и включить его. Многочисленные пломбы и устрашающие надписи на русском и английском подтверждают и предупреждают, что все проверено и испытано. За любое нарушение фирма не несет никакой ответственности… Подают напряжение. Видно и слышно, как крутится двигатель, но давление воздуха не поднимется. Американец бежит к телефону. При самой большой скорости с «сумасшедшей» дополнительной оплатой (за счет советской приглашающей стороны, между прочим) представитель фирмы может прилететь из-за океана только через три дня. Наш опытный наладчик предполагает, что там не установлены поршни, и поэтому двигатель крутится вхолостую. Американцы смотрят на него, как на полоумного.
- Это «Made in USA».
- Ну и что?
Под давлением нашего специалиста со склада приносятся ящики с аккуратно упакованными, смазанными поршнями.
- Все, сейчас мы их поставим, и все заработает.
- Это – запасные!
- Значит, заменим те, что стоят.
- Это может делать только представитель фирмы.
Наш спец непреклонен:
- Я пускал в работу громадные судовые двигатели. А тут какая-то «фитюлька».
Наши руководители, посчитав затраты на доставку представителя фирмы и, учитывая еще дополнительную потерю времени, решают рискнуть. Американца, руководителя всех заграничных спецов, буквально силой оттаскивают от компрессора. Недрогнувшей рукой срываются все пломбы, откручиваются многочисленные гайки, крепящие крышку блока цилиндров. Американец в глубоком обмороке. Поглядеть на незапланированное шоу сбегается куча зевак. И тут взору всех предстают гладенькие, идеально отполированные цилиндры, естественно, без поршней. Обморок сменяется шоком. Американец еще слабо протестует, уверяя, что нужно подождать, пока фирмачи приедут и поставят поршни. Теперь уже за их счет. Но его уже не слушают. Через час «вылеченный» компрессор радостно жужжит, нагнетая сжатый воздух в трубопроводы.
В этом ряду счастливым исключением было немецкое оборудование. Причем, как западногерманское, так и восточногерманское. Я НИ РАЗУ не видел, чтобы хотя бы один проводок был перепутан. Эти «ненормальные» у себя полностью все монтировали, проверяли работоспособность, потом АККУРАТНО отсоединяли все, тщательно упаковывали и отправляли на места. Все что нужно было – руководствуясь чертежами, АККУРАТНО присоединить все на место.
С восточными немцами мне не пришлось столкнуться «вживую». А вот опыт работы с западными немцами был просто бесценным. Руководили они монтажом автоматизированной пухо-перовой фабрики. Двери открывались ровно в восемь утра, ровно в двенадцать часов наступал обеденный перерыв, ровно в час заканчивался, ровно в пять все до единого покидали рабочие места, и двери закрывались. Советские монтажники и наладчики, привыкшие к «вольнице» в командировках, тихо роптали. И то сказать, лучше было бы поработать попозже, зато на несколько дней раньше уехать из командировки домой. Но немцы думали иначе.
Было просто любопытно наблюдать за немцем-рабочим. Если сигнал на перерыв или окончание работы заставал его, когда он, к примеру, забивал гвоздь, он тут же бросал молоток. А потом, после перерыва или на следующий день, «добивал» несчастный гвоздь. Это было непонятно и смешно. Нужно сказать, что строили они все-таки в советской стране. Так что им сполна пришлось познать, что значит «невыполнение плана» и «срыв сроков пуска». Это было «непереводимо» с любым переводчиком и просто не укладывалось в их западных мозгах. У них уже были расписаны контракты на много лет вперед, и «сидение» в Союзе даже за дополнительную плату по неустойке могло подорвать престиж фирмы. Когда угроза срыва пуска стала реальной, они милостиво разрешили то, о чем их безуспешно просили руководители всех субподрядных организаций в течение многих недель – работать до шести. Но и тут проявилось их «западное империалистическое» мышление. С тревогой заглядывая нам в глаза, их руководитель говорил: «Я согласовал со своей фирмой и нам этот час дополнительной работы оплатят. А вы согласовали со своей фирмой?» Мы, дети советской эпохи, воспитанные в духе «давай-давай», переглядывались, улыбались и успокаивали «настырного» немца: «Все в порядке, Герман, все согласовано».
Смешно и грустно одновременно было видеть, как решали деловые вопросы наши управленцы. Вот характерная сценка.
Немец, руководитель работ, останавливает главного энергетика, чтобы решить пустячный вопрос – провести временную электрическую проводку в цех для наладки оборудования.
- Минутку, - говорит тот и отворачивается к кому-то поговорить на совершенно отвлеченные темы.
«Глупый» немец без малейшего намека на какой-то юмор ждет РОВНО МИНУТУ, как ему было буквально сказано, и нетерпеливо дергает энергетика за рукав.
- Сейчас, - говорит энергетик и срывается с места, завернув за какой-то угол.
Наивный немец думает, что тот быстренько прямо-таки побежал выполнять его просьбу. Через полчаса безуспешного ожидания он находит нашего героя стоящим в кругу благодарных слушателей и «травящим» анекдоты.
- Володя, где проводка?
- Минутку.
Досказывает очередную байку и через минуту опять исчезает. Еще через какое-то время он «травит» в другом месте. Немец «достает» его и тут.
- Где проводка?
- Минутку.
Сдержанный, воспитанный немец свирепеет. «Минутку-минутку. Руссише минутка! Когда будет проводка?»
- Минутку.
Немая сцена!..
Немцы долго не понимали наших обязанностей наладчиков-пускачей. Они привезли оборудование. Его нужно расставить, аккуратно соединить и включить. Все! Какая наладка? Пресловутое «Кто ты такой?» в «ансамбле» с «Зачем ты тут нужен?» звучало постоянно. Что такое «работать на стыке» они поняли только тогда, когда закончился черновой монтаж и подали электричество, пар, воду и сжатый воздух. Начинается процесс мойки пера. Воду неожиданно перекрывают. А у немцев все рассчитано по минутам. Через положенное время непромытое сырье высыпается в поддон. У немца глаза лезут на лоб.
- Герман, это так элементарно. Нужно остановить процесс пока не появится вода.
- Зачем останавливать? Вода должна быть всегда!
- А если не будет?
- Почему не будет? Должна быть!
Для нас подобная ситуация привычна. Для него – непостижима. Диалог глухих. Мы друг друга явно не понимаем. Все же он сдается. Установка датчика давления и элементарная переделка в схеме устраняют досадную помеху. Теперь процесс может только удлиниться, но не прерваться.
Педантичность немцев поражает. В контору приносятся все десять имеющихся на фабрике экземпляров документации, и исправления вносятся в каждый. Немец оперативно связывается с фирмой, и эти изменения тут же закладываются в выпуск следующих изделий.
Через некоторое время ситуация повторяется: на этот раз перекрыли подачу пара. Теперь немец сдается быстрее. А когда внезапно «пропадает» сжатый воздух, и все содержимое громадного чана в середине процесса через самопроизвольно открывшиеся створки вываливается в поддон, немец уже даже и не спорит. Безысходно тыча пальцем в нашу сторону, он говорит, что мы сами знаем, что нужно делать. Мы опять переделываем схему, чтобы створки открывались принудительно подачей воздуха, а не при его отсутствии. И опять все изменения дотошно заносятся в документацию и рапортуются на фирму.
Немецкая педантичность и аккуратность проявлялась во всем. При монтаже трубопровод слегка поцарапали. Он установлен на высоте нескольких метров, и снизу царапина почти не видна. То есть, нужно знать, что она там есть и стоять в определенной точке, задрав голову, чтобы «полюбоваться» ею. Откуда-то из подсобки немец приносит кисточку и баночку с краской точно такого же зеленого цвета, как и трубопровод. Специально для такого «важного» дела посреди цеха сооружаются высокие строительные леса, и рабочий торжественно замазывает царапину. Немец доволен.
Со временем до них потихоньку начинает «доходить», что значит строить и пускать предприятия в советской стране. Апофеозом утверждения превосходства наших специалистов над «несчастными» западниками становится следующий эпизод.
Все кабели тщательно промерены, пронумерованы и промаркированы. Их нужно только размотать, согласно чертежам «раскидать» по оборудованию, прикрепить и правильно присоединить к клеммам. Работать – одно удовольствие. В нормы заложены все подготовительные работы, включая дорогостоящий крепеж кабеля к бетонным стенам. (Хотя, на самом деле, он без всяких усилий прибивается привезенными немцами специальными гвоздями прямо к деревянным рамам на машинах). Довольны прорабы – резко ускоряется «выполнение плана». Довольны рабочие, получающие зарплату за «нарисованную из воздуха» работу.
Перед самым пуском приезжает «на подмогу» опытный монтажник. «Свежий» человек, да еще и при деньгах – чем не повод для дружных возлияний. На другой день, с гудящей головой, он выходит на работу. Почему-то маркированные концы «спецу» кажутся слишком длинными. Он тут же укорачивает их, и только после этого до него «доезжает», что маркировочные бирки остались на обрезках проводов. Никому ни слова не говоря, он снимает их и без тени сомнения насаживает в произвольном порядке на торчащие концы кабеля. Аккуратно зачищает провода, присоединяет их к клеммам и закрывает крышку. Подходит немец, привычно, без предварительной проверки включает оборудование. Вместо ожидаемого открытия клапана загорается лампочка. Немец слегка удивлен, переключает на другой режим. Вместо ожидаемого включения двигателя противно и очень громко взвывает сирена, оповещающая о крупной аварии. Немец хватается за сердце. Начинается тщательная проверка. Наконец, все «доползают» до злополучной клеммной коробки. То, что предстает взору немца, повергает его в глубочайшую депрессию:
- Кто это сделал?
«Пред светлыя очи» предстает, с глупой улыбкой на лице, монтажник Коля.
На новостройке немец немного «поднатаскался» в русском. «Дай», «включи», «выключи», «ха-ра-шо» были в его лексиконе. Но тут он позвал переводчика. Вот что мы услышали:
- Мы монтировали точно такую фабрику в Африке. Нам в помощь дали местных безграмотных ребят. Им один раз показали, что значки должны совпадать на подводимом и «ответном» кабелях. И они, прямо следуя указаниям и стыкуя непонятные крючочки и загогулины, аккуратно все подключили, ничего не перепутав. Но ты же белый человек! Как ты мог сделать такое?
Пошатываясь, Коля в ответ только любовно икнул и улыбнулся еще глупее.
Немец был на грани помешательства. Он умел только включать правильно смонтированное оборудование. Что делать с этим «вторжением инопланетян» он не знал. И тут мы проявили себя во всем блеске. Через час все было перепроверено, перемаркировано и правильно подключено. Мы включили напряжение – все работало «как часы». Позвали немца. И тут он стал все включать и проверять по новой, нанеся нам «смертельную обиду». Повеселевший, он стал «возвращать» нам неизвестно где «подцепленные» премудрости, типа, «учет и контроль», «доверяй, но проверяй». Но было видно, что такого «подарка» он никак не ожидал и окончательно убедился в необходимости нашего присутствия на стройке.
Когда немцы завершали свою миссию, они составили благодарственное письмо, направленное в наш трест в Москву. Они специально проследили, чтобы особо были персонально упомянуты советские наладчики, сэкономившие им кучу времени, решившие «неразрешимые» в их понимании проблемы, улучшившие работу хваленого западного оборудования.
Вы думаете, нам за это дали премии или какие-то другие награды? Как говорят в Одессе, «сейчас оно войдет». Нас долго ругали за жуткую нескромность. Нужно было все заслуги приписать родному управлению во главе с мудрым начальством под неусыпным руководством Коммунистической партии. Но немцы думали иначе. И мы были с ними солидарны.
А вообще, мечты, что передовые технологии и западное оборудование сами по себе выведут отсталую, застрявшую где-то на обочине производственной культуры страну на дорогу прогресса, так и оставались мечтами. Так что цитату наших классиков из заголовка нужно было бы изменить: «Заграница нам поможет» прибиться к цивилизации, если мы еще и сами научимся работать.