Мне хочется начать эти заметки со слов Михаила Жванецкого об Одессе: “Нет! Все-таки что-то есть в этом городе!” Это “что-то”, скажем по-французски “шарм”, присутствует и в характере людей, и в их языке, и даже в городских постройках.
Вот, например, выдержка из книги ленинградского архитектора М. Синявера, изданной в 1935 году: “…немногие (!) из портовых городов могут сравниться с Одессой. В самом деле, где мы встретим такой вид из порта, как грандиозная лестница, замыкающая верхнюю площадь (Cм. Рис.1). Этот размах! Это обилие воздуха”. Такой видит Одессу человек, чей вкус формировался в Ленинграде, как известно, бесконечно богатом шедеврами архитектуры.
Много интересного есть в истории и просто жилых домов Одессы, кстати, имевших когда-то даже собственные имена по фамилии владельцев. Рассказывают, что Леонид Осипович Утесов любил говорить со своими друзьями о родном городе и часто, если приходил в гости земляк, втягивал его в такой диалог-состязание:
- А где находится дом Пташникова?
- На Тираспольской угол Старопортофранковской. А где дом Вагнера?
- На Дерибасовcкой угол Екатерининской. А где дом Прокудина?
- На Гулевой возле женской гимназии. А дом Новикова?
- На Гаванной угол Ланжероновской. А дом Навроцкого?
- На Ланжероновской угол Ришельевской. А – Папудова?
- Ну, как же? У Соборки.
Такая простая игра приносила колоссальное удовольствие артисту, он как бы вновь становился молодым.
Большое прямоугольное здание, на стене которого висит адресная бирка «Соборная площадь 1» до сих пор сохранило свое старое имя: “Дом Папудова”.
В прошлом веке семья хлеботорговцев Папудовых, чья судьба неразрывно связана с историей Одессы, была в числе наиболее известных и уважаемых в городе. Основанная в 1794 году, Одесса уже через 100 лет становится третьим городом Российской империи после Москвы и Петербурга. Своим фантастическим ростом она обязана, в основном, порту и торговле хлебом. Уже в 1796 году, когда был разрешен вывоз пшеницы за границу, начал резко расти объем внешней торговли. К 1812 году он достиг 25 млн. рублей, а введение в 1822 году губернатором Ланжероном права беспошлинного ввоза товаров (Порто-франко) позволило за последующие 30 лет увеличить торговый оборот почти в 30 раз. Тысячи пудов хлеба пошли в Одессу в мешках чумацкими шляхами и водным путем: Днепром, Днестром, Бугом. Его свозили в хлебные магазины, высыпали из мешков па пол, перелопачивали, пересушивали, снова ссыпали в мешки и доставляли в порт для погрузки на суда. Возле хлеба кормились чумаки, фурщики, рабочие, торговцы мешками, владельцы магазинов, маклеры, экспортные и страховые конторы, банкирские дома. Целые улицы, например, Херсонская, уже с утра были забиты возами с пшеницей. Несмотря на то, что постоянно строились новые хлебные магазины, их было явно недостаточно для огромного количества привозимого в город товара. Сдача внаем помещений под магазины была выгоднее эксплуатации жилья, и многие переделывали квартиры под зернохранилища. Так, даже богачи Сабинские сдали под хлеб свой дворец на углу Елисаветинской и Преображенской. Можно было видеть, как биндюжники сваливали мешок за мешком за дверь, под которой красовалась мраморная доска с гербом, а груды зерна пересыпались прямо по паркету в прежних зеркальных залах. Были случаи, что помещения до того нагружались хлебом, что разваливались стены, как это случилось с магазином, принадлежавшим градоначальнику Левшину.
Целесообразно было строить специальные дома, что и сделал Папудов – один из китов хлебного экспорта, открывший свой торговый дом еще при Дюке де Ришелье в 1812 году. Первоначально в построенном им доме были громадные зерновые амбары, позже дом многократно перестраивался и стал самым большим в городе (См. Рис.2). Он, как бы моделируя Одессу в миниатюре, состоял из совершенно несхожих ни функционально, ни даже по внешнему облику частей. Пристойные магазины и прочие заведения были по торцу, обращенному к улице Преображенской. Величественный барский особняк – со стороны Соборной площади. Доходный дом – со стороны Полицейской площади. Разнообразные службы – во дворе. Разношерстными были также жильцы и арендаторы. Если в высоких парадных залах “барского особняка” собиралась исключительно “чистая публика”, весь бомонд, то в доходном доме ютились конторщики и счетоводы, младшие приказчики и многочисленные “погибшие, но милые создания”.
На репродукции с дореволюционной открытки видно, что дом выходил к красной линии Преображенской. За деревьями просматривается сплошная череда магазинчиков. (Сейчас всего фронтального корпуса дома по Преображенской нет, дом значительно усечен со всех сторон).
Но вернемся к прошлому. С множеством интересных деталей быта хлеботорговцев (да и вообще наших предков) можно познакомиться по книге Александра де Рибаса (внука брата первостроителя нашего города) “Старая Одесса”, вышедшей в 1911 году и многократно переиздававшейся в наши дни. Вот несколько симпатичных выдержек из книги: “Оживленным местом в горсаду, на Дерибасовской, было общество искусственных минеральных вод. Болевшие одесситы пили по утрам минеральные воды, дыша чудным утренним воздухом и слушая музыку струнного оркестра. Оркестр начинал играть в 6 утра. Все оживлялось в саду, больные один за одним входят в павильон. А вот и мадам Папудова. Какая роскошная красавица, всех озаряющая своими черными глазами. За ней целая свита молодых людей. Ради умной и обольстительной женщины они приписывали себе всяческие болезни и усердно пили излишние для них воды, чтобы лечиться вместе с нею. Тут же ее муж – крупный греческий коммерсант в плохо приглаженном парике. Он нисколько не ревнив, его больше интересует разговор со стариком Родоканаки”. “Госпожа Папудова регулярно устраивала у себя балы, на которые приглашалось по нескольку сот гостей. Хозяйка с упоением танцевала и сама”. А. де Рибас рассказывает, что на одном из таких балов 580 гостей с восхищением наблюдали, как мадам еще с двумя красавицами – женами богатых негоциантов – танцевала под звуки веселой мазурки в “тройке”, а управлял ею с помощью шелковых лент молодой человек.
Но случилось так, что госпожа тяжело заболела, Не помогла и операция, блестяще проведенная самим Н.В. Склифосовским.
Во втором браке супругой Папудова стала первая красавица Одессы Ариадна Евстратьевна Севастопуло, много моложе его. Она получила блестящее по тем временам образование, музицировала, была хорошей вокалисткой, отлично танцевала и к тому же выделялась в своем кругу умом и вкусом.
В 1859 году для составления подробного проекта Положения для Одессы под председательством градоначальника был образован комитет, в который вошел один из замдиректоров Черноморского акционерного общества Константин Николаевич Папудов. Наш порт принимал к тому времени 1100 судов в год и отправлял пароходы в Турцию и оттуда в Марсель, Геную, Ливорно, Неаполь, Мальту, Александрию, Триест, города Греции.
Но насыщенная жизнь одесситов часто омрачалась вспышками холеры и чумы. И тогда введение карантина, как это было в 1829, 1837, 1848-49 г.г., полностью парализовывало жизнь горожан и, естественно, торговлю. Очередная вспышка холеры, карантин и несчастливая Крымская война разорили Папудовых и они уехали в Париж.
Лет тридцать тому назад я слышал рассказ первого лауреата Дерибасовской премии Виктора Семеновича Фельдмана о дальнейшей судьбе разорившейся пары. По его словам, барон Ротшильд – уже и тогда самый богатый человек во Франции – увидел Папудовых в ложе Гранд-опера и влюбился в красавицу-гречанку настолько, что подарил ей двадцатикомнатный особняк герцога де Саган на Елисейских Полях. Пожалуй, наибольшей ценностью особняка были двери от внутренних входов. Они были выполнены из красного дерева, с бронзовыми резными ручками и фарфоровыми медальонами, украшенными миниатюрами Ватто.
Папудов сумел получить необходимые кредиты, продал подарок барона, не забыв предварительно снять 9 уникальных дверей, и отбыл с супругой в Одессу. Двери впоследствии установили в верхних этажах дома Папудовых, после чего весь комплекс амбарных строений был переформирован – сначала архитектором Боффо и впоследствии Мазировым.
Оживившаяся торговля позволила семье быстро поправить свои дела. Одесситы могли вновь любоваться в ложе оперного театра красавицей-госпожой в компании уже повзрослевшей дочери. Вскоре дочь приняла предложение о замужестве от генерала Мартынова из Петербурга и уехала к мужу, получив двери в приданое. Мартынов, занимаясь обустройством собственного особняка на Каменном острове Петербурга, перевез замечательные сагановские двери в новое обиталище. Но самое занимательное – впереди! Накануне первой мировой войны эти антикварные изделия освидетельствовали опытные эксперты, двери были проданы за огромные деньги и водворены… на своей исторической родине, в фамильном владении де Саганов.
Дом Папудова сильно пострадал во время Великой Отечественной войны. Его восстановили без архитектурных излишеств только наполовину, т.е. первые два этажа. Во второй половине 70-х годов прошлого столетия городские власти дали разрешение группе энтузиастов во главе с инженером Одесского Гипропрома Г. Е. Лернером надстроить недостающие два этажа. Перед проектировщиками стояла непростая задача, т.к. несущие стены здания были слабыми и не рассчитанными на такую нагрузку. Г. Лернер предложил очень изящный выход из положения. Были изготовлены ж/б балки-струны (очень тонкие и высокие). Эти балки были уложены от одной наружной стены к другой наружной стене вдоль всего дома. Облегченные перегородки между квартирами были сделаны из камыша. И вот, когда работы были почти закончены, возник пожар, и вся надстройка сгорела. Пожарное управление категорически отказывалось дать разрешение на продолжение работ до тех пор, пока не будет изменен материал для перегородок. Много крови пришлось попортить Г. Лернеру и второму участнику строительства Г.Л. Бендерскому, чтобы оставить без изменения проектную документацию и закончить строительство.
Дом Папудова расположен в самом центре города. До сей поры в нем сохранились высокие ажурные двери парадных входов и лестничные клетки из белого мрамора, просторные квартиры с высокими потолками и паркетными полами.
Г. Лернер живет сейчас в Лос-Анджелесе, Г. Бендерский – в Сан-Диего.

[ Как все же сильны традиции в Одессе. Сейчас город опять бурно строится. И опять большим домам дают имена собственные. Правда, теперь это уже не имена богатых владельцев, а запоминающиеся броские названия. Например, дом “Мерседес” – группа высотных зданий, расположенных вокруг вертикальной оси под углом 120 градусов, напоминающая в плане знаменитую эмблему автомобильного концерна. Или дом “Белый Парус” – прекрасно смотрящееся с моря белоснежное “полотнище”. Или “Семь Самураев” – дом с причудливыми башенками-головками. И множество других.
Действительно, по-прежнему, – жемчужина у того же самого моря.]