Об авторе:
Бельман Аркадий Львович,1939 г.р., одессит. Ведущий клуба любителей поэзии «Стихи – Я». Победитель Шестого и призер Седьмого Международных поэтических турниров в Дюссельдорфе.

***
И рыжий Тамерлан,
И рыжий Бродский
По жизни пронеслись,
Как страшный ураган.

Весь мир завоевав,
Они сравняли
Писателя талант
С безжалостным клинком.

Они пошли на штурм
Небес бескрайних
И видимы сейчас
В созвездии Пегас

…Потомок Бродского
И Тамерлана,
Ничто твоей души
Не сокрушит вовек.

Падут к твоим ногам
И станут домом
Все Млечные Пути
На сотни тысяч лет.

Памяти Иосифа Бродского

На мраморной плите – слова.
И цифры тоже.
Моя седая голова
Шепнула: «Боже…»

Могила Бродского – в цветах
И авторучках.
Моя душа шепнула: «Ах,
Ему здесь скучно».

Метнулась ящерицы тень,
Как тень Поэта.
Он сам, ссутулясь, сел на пень,
Куря при этом.

Меня спросил: «Ну, как там Рейн?
Течет исправно?»
Я показал ему портвейн,
Качнувшись вправо.

Я извинения привез
Страны Советов
За то, что он месил навоз,
Был оклеветан.

Ему я робко предложил
Неву увидеть,
Дом на Литейном, где он жил,
М.Б. обидеть.

«Иди ты на…», - И.Б. сказал, -
«Не лезь мне в душу».
А день туманом оседал
В Лагуну, в сушу.

И тень исчезла без следа,
Цветы истлели.
Взошла Иосифа звезда
Над Сан Микеле

Я гимны прежние пою
О Вечном Жиде.
Его, как раб, боготворю.
Он – небожитель

М.Б.

Любимая любимого ранимого гонимого
судимого и ссыльного в Норенское Поэта
зовется двумя буквами (и даже не по имени
и даже без фамилии) как серия билета.

Любимая активного и вовсе не ленивого
красивого и рыжего советского Поэта
сошлась однажды с химиком и кинула любимого
как жеваный окурочек потухшей сигареты.

Любимая еврейского, английского и русского
(отмеченного «Нобелем») Великого Поэта
влетела в мир поэзии не музой – трясогузкою,
любимой птичкой серенькой любимца всей планеты.

***
Я – без барабанной перепонки,
Попросту сказать – совсем глухой.
Пусть простят меня мои потомки,
Что не слышу я морской прибой.

Я – поэт, я вовсе не Бетховен,
В буквах я мелодию ужу.
Если что не так – я невиновен:
Слуха нет, все ясно и ежу.

Проплывают мелкие рыбешки:
Красноперки, ершики, плотва –
Все они приятны и для кошки,
Незамысловатые слова.

Изредка мелькает язь, горбуша,
Омуль, белорыбица, таймень.
Музыкальность слов готов я слушать
Даже в самый несчастливый рыбный день.

Я без барабанной перепонки
Слушаю мелодию стихов.
Жаль, не слышу детский голос звонкий,
Шелест птичьих крыльев, шум шагов.

Т.Г.

Тебе в Одессе выпало родиться
(По Бродскому – в провинции у моря).
А ведь могла случайно появиться
Во Франкфурте иль даже в Балтиморе.

Ты – капелька еврейского народа,
Дождиночкой упавшая на город.

Ты – ручеек, бегущий по Канатной
До моря Черного, до Ланжерона,
Где мы и познакомились когда-то
Под вопли моего магнитофона.

Ты – море, обнимающее город,
И мы с тобою тоже неразлучны.

Ты – океан, в котором утопаю
По воле собственной, без принужденья.
Нам не дано предугадать, я знаю,
Ни даты смерти и ни дня рожденья.