Быль

В процветающей социализмом стране подготовка к отпуску сочеталась с рядом проблем. Наиболее простым вариантом был отдых дикарем. Но в августе 1983 года, на исходе лета, хотелось какого-то упорядоченного отдыха, без повышенных затрат физических сил, истощенных частыми, особенно ночными вызовами в клинику как заведующего отделением и ответственного дежурного на дому, благо клиника в двух кварталах от него. К тому же, тем летом частыми были срочные полеты санавиацией в районы Львовской области, да и в Закарпатье.
Как хорошо знают наши бывшие сограждане по Советской родине, мед. учреждениям профсоюзные путевки доставались крайне редко, в основном, они «оседали» у начальства. Считалось, что медицина – не производящая отрасль народного хозяйства, а потому ее тружеников можно отодвинуть на задний план. К тому же считалось: они могут и должны оздоровить сами себя… Значит, надо искать наш пресловутый «блат». И надежнее всего в «оборонке», либо в сфере железнодорожного транспорта.
Как вы, читатель, поймете из дальнейшего рассказа, этим летом (возможно, кто знает? как и всегда) всем руководило Б-жье провидение. Так, мой друг, Главный терапевт г. Львова Михаил Меламуд направил ко мне на консультацию, а проще говоря «спихнул», окончательно очень милую, но достаточно пожилую, отягощенную декомпенсированным пороком сердца беременную женщину на среднем сроке. Достаточно сказать, что ее кожные покровы были цвета спелого баклажана, а отечные ноги не помещались ни в какой обуви. Детей у этой семьи не было, т.к. все предыдущие беременности прерывались либо сами собой, либо по категорическому настоянию врачей. Кстати сказать, таких пациенток уважаемый друг «подсовывал» мне неоднократно и раньше. Назовем ее Люда. Она благополучно доносила и родила чудного здоровенького малыша, в чем больше всего была заслуга ее самой: выдержка и непобедимое желание иметь ребенка. В ее родах естественным путем (кесарево сечение исключалось) было все, вплоть до отека легких, но к этому мы были готовы. Но что удивительно, после родов Люда расцвела и практически почти распрощалась со своими недугами. У меня же прибавилось седых волос.
Но рассказываю я это вот почему: муж Люды, благодарный и порядочный человек, оказался председателем месткома крупного оборонного предприятия и, соответственно, обладателем и распределителем хороших профсоюзных путевок. Вот и предложил он нам семейный круиз по Волге из Москвы в Астрахань и обратно на комфортабельном теплоходе «Александр Невский» чехословацкой постройки. Огорчительным было только то, что дочка, студентка Львовского медицинского института, не могла с нами поехать в это время, т.к. сдавала курсовые экзамены.
Мы с женой полностью собрались к отъезду в Москву, предвкушая отдых в каюте класса «Люкс» на самой верхней палубе теплохода, непосредственно за каютой капитана, что давало возможность, как я надеялся, благодаря этой близости и моей общительности, побывать на капитанском мостике во время предполагаемого плавания. Но тут случилась полная неожиданность: в день намечаемого отъезда у меня внезапно повысилась температура до предела градусника и возникла слабость, уложившая меня в постель. И все это при относительно хорошем самочувствии и без видимых причин, но с невозможностью активно двигаться. В течение всей недели такого состояния никто из осматривавших меня коллег так и не смог установить сколько-нибудь достоверный диагноз… А между тем события развивались своим чередом. Любезный, внимательный и хорошо воспитанный муж Люды и она сама успокаивали меня с женой, говоря, что теплоход еще можно догнать и в Горьком, и в Саратове. В крайнем случае, его не смущает наличие нашей «горящей путевки»: он всегда сможет, по его словам, ее списать.
Однажды вечером, включив телевизор, мы узнали о трагедии теплохода «Александр Невский» под Саратовским мостом, именно в предполагаемом нами рейсе. Эта катастрофа унесла несколько сотен жизней. Пролетами моста полностью были снесены два верхних этажа теплохода: палубы с капитанским мостиком, его каютой, «нашей» и всеми каютами «люкс» и 1-го класса, а также переполненный зрителями кинозал на корме корабля и верхний ресторан с ужинающими. К несчастью, трагедия этим не исчерпалась. По мосту в этот момент шел груженный бревнами состав. От удара теплоходом несколько платформ сошли с рельс, бревна пробили ограждение моста и угодили на поврежденные палубы, что прибавило еще множество жертв.
Мы же, не попав на корабль, чудом уцелели, т.к. были бы в уничтоженной каюте или в снесенном полностью верхнем ресторане, либо в кинозале. Но самое удивительное, как выяснилось, именно в момент кораблекрушения у меня появилась совершенно нормальная температура и полностью исчезла слабость. Без всякого перехода я стал абсолютно здоров…
Муж Люды выполнил свое обещание и снабдил нас уже с дочкой, сдавшей экзамены, путевкой на следующий круиз по тому же маршруту на аналогичном «Невскому» теплоходе «Клим Ворошилов». Как мы замечательно путешествовали и отдыхали, опишу в другой раз. Отмечу только, что в затоне Сормовского кораблестроительного завода мы увидели изуродованный теплоход «Александр Невский», который мог оказаться нашей могилой. В нашем рейсе, со слов капитана и своих пациенток, уцелевших в злосчастном рейсе, я узнал различные версии случившейся катастрофы. Капитан «Клима Ворошилова» не хотел говорить на эту тему, ссылаясь на, якобы, еще не законченное расследование, но предположил, что были открыты шлюзы в расположенной выше Саратова плотине, о чем команде «Невского» не сообщили. А это привело к резкому подъему воды в реке и сносу под мостом двух верхних ярусов корабля. Уцелевшие же пассажирки поведали мне, что теплоход отошел от Саратова в сумерках, капитан лежал с гриппом в своей каюте (где и погиб), а команда с помощником капитана в это время в подсобке одного из ресторанов праздновали день рождения поварихи. Теплоход проплывал не под самой высокой серединной частью моста, соединяющего саратовский берег с береговой полосой г. Энгельса, как положено, а под его низкой частью, ближе к левому, саратовскому берегу Волги, где высоты моста для его свободного прохода не хватало. Рассказчицу спасло чудо, подобное нашему с женой. Она за несколько минут до катастрофы случайно познакомилась с парнем, пригласившим ее спуститься в буфет, на две палубы ниже…
Когда мы проплывали под этим же мостом, мачта опускалась на палубу, ложная (декоративная) труба на корме, где расположены душевые для загорающих на верхней палубе, почти касалась балок моста, и, казалось, до него можно дотянуться рукой. И это в его средней высокой части. Страшновато, особенно в первом же рейсе после трагедии.
Попробуйте после всего случившегося не поверить в невероятное.