Это было будто не со мною…

Я обнаружен был в большой воронке от снаряда,
Куда меня отбросило взрывной волной.
Смертельно раненный, я будто выскочил из ада,
Который вышел из Земли ужасною войной.

Я больше не дышал, и сердце у меня – не билось.
Испуг прошел, хоть продолжался жесточайший бой.
Из тела, рассеченного на части, кровь струилась,
Но боль – исчезла, словно было это – не со мной…

Я сразу опознал свое истерзанное тело,
Остановив на нем свой пристальный пытливый взгляд.
Душа, как видно, оставаться в теле не хотела
И в воздухе парила массой в пятьдесят карат.

В душе моей сознание и память сохранились –
Воспринимал буквально все, хоть бестелесным стал.
Передо мною горизонты новые открылись,
Но я за телом все же с любопытством наблюдал.

И вот к нему солдат немецкий подошел несмело,
Чуть наклонился, чтоб лицо получше разглядеть,
И неожиданно воскликнул как-то ошалело:
– Лицо убитого – мое точь-в-точь как будто ведь!..

Он был ужасно удивлен и до смерти напуган
Таким нежданным совпадением. Ну надо же!
И он беззвучно прошептал, совсем поникши духом:
– Неужто будет и моя судьба такая же?..

И чтобы как-то от возможной смерти откупиться,
В земле немецкой закопал меня недавний враг.
Он очень нервничал и бормотал молитвы. Фрица
Патологически преследовал ужасный страх…

А через день, когда сюда вернулись снова наши,
Убитый этот немец на обочине лежал.
Мой друг в сердцах воскликнул: «Как же он похож на Сашу!
Но где же он, погиб?». И голос друга – задрожал…

…С тех пор прошли уже десятилетия, поверьте,
Как я лежу в чужой земле – я к этому привык.
И слышу, надо мной играют озорные дети –
Как и везде. Но… я не понимаю их язык.

Он стать художником мечтал

Я не был на войне, с фашистами не воевал
Лишь потому, что в годы те еще был слишком мал.
Но эпизодов разных много слышал о войне.
Одним из них хотелось с вами поделиться мне.

Так вот. На фронте оказался мальчик-сирота –
Таких немало можно было повстречать тогда.
Нашли его солдаты, подобрали - и с собой.
А тут отчаянный, некстати, завязался бой…

Мальчонка этот только что окончил пятый класс.
Любил природу. Рисовал, что радовало глаз.
Кружок по рисованию охотно посещал –
Картины знаменитостей поэтому он знал.

Он только стать художником, как вырастет, хотел,
А добиваться своего настойчиво – умел.
Но карты перепутала с фашистами война,
И сиротой оставила его теперь она…

А тут совсем некстати завязался страшный бой:
Свистели пули у него почти над головой,
Рвались авиабомбы, содрогалось все вокруг,
В дыму огонь метался, как зловещий адский дух.

И вдруг снаряд взорвался где-то рядом, - а потом
Что было, вспоминается с большим уже трудом…
Кто чудом жив остался в этом огненном котле,
Наутро перевязан был – рассказывали мне.

Всех отправляли раненых потом в далекий тыл,
А среди них и наш герой, как оказалось, был.
Отправки дожидались все в музее небольшом,
Который выстоять сумел в кошмарище таком.

И только там в себя пришел наш раненый герой.
Открыл глаза и осмотрелся. А над головой
Висит картина дивная. Восторг – не передать.
Он весь как зачарованный – ведь глаз не оторвать!

Вот о таком творении мечтал он с детских лет!
Он руки в восхищеньи захотел поднять – а рук-то нет!
Мальчишка обнаружил с болью, свой понурив взгляд –
Его лишил обеих рук взорвавшийся снаряд…

Дополнительное стихотворение. (Не печаталось.)
Не каждый немец был фашистом
До многого своим умом
Мы очень часто доходили.
Владимир Грива.

Война отбушевала, завершилась. Враг – разбит.
Вот только города в развалинах остались…
Когда-то живописные кварталы жуткий вид
Теперь имели, но фашистам – не достались!

И наш родной Ростов неимоверно пострадал:
Две трети зданий под руинами лежали…
Повсюду груды камня, искореженный металл,
А стены – черными проемами зияли.

А все ведь нужно было побыстрей восстановить –
Стереть следы гнетущие тех лет военных.
Тогда возможно было это все осуществить,
Используя на всех работах немцев пленных.

Дома, где шли работы, были сплошь ограждены
Колючей проволокой. Вдоль нее – солдаты
Ходили с автоматами, как в дни былой войны,
И ненавистью были к пленникам объяты.

Все это помнится, хоть были мы детьми тогда.
Но вот особенно запечатлелся случай
(Мне не забыть его, пожалуй, в жизни никогда!)
С одною девочкой, ужасно невезучей.

…Играли мы у дома своего. А рядом дом
Был весь колючей проволокой обнесенный –
Там немцы пленные чего-то делали. Потом
Один из них, наверно, очень утомленный,

К ограде подошел и стал за нами наблюдать.
В тот миг девчушка – непоседа боевая –
Решилась на сферическую железяку встать,
Совсем того не ведая и не подозревая,

Что предназначена она – колодец закрывать.
Девчушка радостно на ней качаться стала
И даже начала к себе других подружек звать,
Но удержаться не сумела и упала…

В колодце скрылась моментально с головой она.
Раздался крик ее оттуда приглушенный –
Она ушиблась очень сильно, долетев до дна.
А каждый был из нас – испуганный, смущенный…

Все это видевший немецкой армии солдат
Перемахнул молниеносно через огражденье,
Исчез в колодце тотчас же, и девочку, как клад,
Извлек с улыбкою, сгорая от смущенья.

И глядя на него, непросто было угадать,
Кто больше рад: он сам - или же та девчушка
Спасенная, но тем, кого все стали презирать…
Такая вот у нас всех вышла заварушка…

Но после этого мы – дети – помудрели враз.
Увидев, как в колодце, далеко не чистом,
Военнопленный немец девочку чужую спас,
Мы поняли: не каждый немец был фашистом…