По следам одной легенды

Жил-был первопроходец русский,
Любитель северных широт.
По имени его – Челюскин –
Был назван мыс и пароход.

Мыс до сих пор в порядке, вот он,
Хранится в холоде давно.
А пароход в тридцать четвертом,
Пробитый льдом, ушел на дно.

Но люди спасены и грузы,
Подмога мчит с Большой земли.
«Герой Советского Союза» –
Тогда же звание ввели.

Газеты, книги, киноленты
Те яркие воспели дни…
Но истины, как и легенды,
Сюрпризам каверзным сродни.

И с каждым днем яснее слышно,
Что шла во тьме полярных дней
«Челюскину» в кильватер «Пыжма»
И зэков тыщи две на ней.

Священники, рецидивисты,
Троцкисты, люди из мещан
И радиоспециалисты –
Их рвеньем Коминтерн вещал.

В стальных решетчатых пеналах,
Внимая скрипу льдин о борт,
Не ведали они, что ждал их
Заснеженный чукотский порт.

Рудник далекий оловянный,
Забоев пыльных тупики…
Но ледокола к каравану
Не выслали большевики.

«Челюскин» тонет, льдом расплющен,
И «Пыжме» льдину не взломать.
Тут из Москвы приказ был спущен:
- Взорвать с людьми, в такую мать!

Кандыба, командир конвоя,
С бойцами средь февральской мглы
Заряды, те, что для забоя,
На «Пыжме» заложил в углы.

Бикфордов шнур зажжен и – к черту!
Чекистам плакать не к лицу.
В Москве – награды, круг почета
Вдоль по Садовому кольцу.

Конвой и Шмидт, и пассажиры
«Челюскина» домой летят.
Почти здоровы, в общем живы, –
Не до утопших работяг.

Однако же, осечка вышла:
Заряды взорвались не все,
И с медленно тонувшей «Пыжмы»
Спаслось народу сотен семь.

Священники подались к югу,
Блатные рвались на восток,
Радисты ж, привалясь друг к другу,
Ломали проводов моток.

Еще успели генератор
С наклонной палубы сорвать.
Руками, ломиком и матом
Творили радио опять.

Все, есть контакт, и позывные
Даются из последних сил:
Мы здесь на льдине, мы живые,
Ты нас, Америка, спаси!..

И несся шепот благодарный
В больничной белой тишине
Той авиации полярной
В той благодетельной стране.

Открыто слушать их «спасибо»
Смертельно было в СССР.
Расстрелянный «герой» Кандыба –
Для нерадивых всех пример…

Я, вспомнив прошлого детали,
Подумал, что в свои года
И мы в Америку взлетали,
Дав позывной, хоть не со льда.